Симфоническое наследие Шнитке

Огромна роль мифологических, ритуально-обрядовых образов, символики, ассоциативности: «Мне очень интересно писать сочинения, где не все лежит на поверхности. Я пришел к выводу, чем больше всего в музыке „запрятано», тем более это делает ее бездонной и неисчерпаемой, конечно, если это „запрятано» на разных уровнях — не так, как это делали сериалисты. Они ничего не запрятывали, а просто использовали цифровые пропорции. Но если что-то — какая-то магическая суть — запрятана, то след ее будет понят».Как и любой выдающийся мастер, Шнитке прошел значительную творческую эволюцию, где многое вместе с тем оказывалось в сфере константности. Гигантское симфоническое наследие Шнитке обладает свойствами макроцикличности. Его объединяет наличие сквозных образов-символов — трагического героя, времени и вечности, искусства и антиискусства. Возникали, естественно, в стиле композитора и свои переменные величины. Такова, например, подвижность соотношения импульсов творческого процесса.
Шнитке признавался, что для него характерны два метода композиции: сочинение «в свободном парении» или длительная тщательная подготовительная работа: «Последние годы я стал меньше опираться в работе на рассчитанное и точно сделанное (в их числе, например, 4-я симфония, 3-е concerto grosso. — Е. Д.) и больше — на как бы непроизвольное, вроде бы расчетам не поддающееся». «Меня перестало удовлетворять то, что я — скажу прямо — вычислял в музыке. Конечно, я упрощаю, там были не только вычисления. Я понял, что какая-то ненормальность коренится в самом разрыве, который есть в современном музыкальном языке, в пропасти между лабораторной „вершиной» и коммерческим „дном». Необходимо — не только мне, исходя из моей личной ситуации, но в принципе этот разрыв преодолеть. Музыкальный язык должен быть единым, каким он был всегда, он должен быть универсальным. У него может быть крен в ту или иную сторону, но не может быть двух музыкальных языков. Развитие же музыкального авангарда приводило именно к сознательному разрыву и нахождению иного, элитарного языка. И я стал искать универсальный музыкальный язык — в музыкальном плане моя эволюция выглядела именно так».
Своеобразный мелодический язык, в основе которого резко прорисованная интонация, нередко лишенная традиционной тональной опоры, сложился еще в 60-е годы. Природа такого интонирования — романтически-субъективная, ведущие жанровые прототипы — монолог, речитатив, прозаическая речь. Очевидна преимущественная склонность к струнным инструментам. Интервал в тематизме имеет мелодический смысл и тем резче высвечивает роль фиксированной микроинтервалики. Обширные мелодические построения помещены в узловых моментах формы, в первую очередь в начальных. После отхода от серийности хроматическая интонационность остается одной из характерных примет стиля.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *