Идея образной конкретизации

Видимо, в силу названной причины инструментальная музыка охотно шла на сопоставление джазового творчества со старинной культурой музицирования — через активное проникновение импровизационности с типичным для нее perpetuum mobile (во 2-м фортепианном концерте Щедрина, в 4-й симфонии Эшпая есть стилизация барочной и джазовой музыки, в его же Концерте для оркестра состав взят у Бенни Гудмена).Названные приемы вкупе с целой серией иных признаков способствовали продолжению процессов театрализации инструментального творчества (в его симфоническом и камерном жанрах). Известно, что театрализация инструментальной музыки началась еще в XIX веке, когда создавались симфонии с хором (Берлиоз, Лист), партитуры с вокальным и инструментальным соло (Берлиоз, Малер), сочинения, связанные с конкретной литературно-художественной программой (симфонические поэмы Листа и Чайковского).
XX век дал особый простор симфонии с вокалом, проявил экспериментально-звуковую деятельность в сфере не только интонационности, но и тембра. В концерте для ударных и оркестра «Посвящение Бетховену» А. Вустина (написан в форме вариаций на тему — стилизацию в духе Бетховена) в последней вариации инструменталисты поют с закрытым ртом и некоторые при этом еще и играют. У того же композитора есть «Музыка для десяти» (1991), где кроме солистов десятый исполнитель — дирижер. Музыканты с ним разговаривают, а не только играют, порой читают как бы с листа. Он же включает звукозапись фрагмента «Посвящение Бетховену».
Подлинным героем симфонии Губайдулиной «Слышу… умолкло» стал дирижер, «каденция» которого представляет чисто мануальную реализацию эпизода с молчащим оркестром. Огромную роль в этом произведении выполняют жест, ритм, паузы, наполненные смыслом. По-особому располагаются на сцене оркестровые группы: виолончели и контрабасы двух струнных оркестров выдвинуты на первый план, солируют четыре ударника, орган.
Признаки «инструментального театра» сообщают отдельным не только оркестровым, но и камерным произведениям известную долю экстравагантности (Слонимский, Шнитке): участники перемещаются по сцене, нетрадиционным способом общаются со своими инструментами. Однако здесь имеет место лишь внешнее сходство с изобретениями авангардистов или с идеями театра абсурда. В наиболее талантливых работах игровые моменты выполняют глубоко символическую функцию, несут в себе конкретный смысл.
Идея образной конкретизации стоит и за приемом вербализации замысла инструментального сочинения. С давних времен симфония использует широко известные образцы мировой литературы как цитаты. Особую роль здесь приобретает смысл подразумеваемого слова, которое может срабатывать в виде цитаты (16-я симфония Вайнберга, посвященная памяти Шостаковича, вводит аппликацию из «Пиковой дамы» Чайковского — «Прости, небесное созданье») или автоцитаты (реплика Катерины «Сережа, хороший мой» в 14-м квартете Шостаковича, посвященном Сергею Ширинскому).
Контакты инструментальной музыки и театра по-прежнему действенны и на более широком уровне. Симфония в четырех фрагментах Ю. Буцко написана на материале балета «Прозрение», который автор назвал «хореографической психологической драмой». В основу своей 4-й симфонии А. Эшпай положил музыку балета «Помните!» («Круг»).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *