Неутомимый экспериментатор

Конечно, Барток интересовался творчеством этих композиторов, и Стравинский, в частности, может быть связан с некоторыми особенностями его творчества. Но если для Шенберга и Стравинского «Лунный Пьеро» и «Весна священная» действительно знаменовали важный поворот в их творческом развитии, то «Зачарованный мандарин» стал для Бартока лишь одним из этапов его пути.Самое же главное заключается в том, что он не принял ни одну ив абстрактных схем, остался до конца дней прочно связанным с народно-творческими тенденциями. Здесь и заключалось для него самое заветное, что вдохновляло композитора, было для него опорой, ориентиром.
И если говорить о главном, определяющем творческий облик композитора, то Барток стоял на совершенно иных позициях, о которых уже не раз говорилось на страницах этой книги. Он нес в своем сердце чувство любви и уважения к народной музыке, всегда остававшейся в поле его зрения, и выступал истинным гуманистом, одержимым страстным беспокойством за судьбы родины и человечества. Все это как нельзя более далеко от модных теорий дегуманизации искусства, с их полнейшим равнодушием к человеку.
Да, Барток был одним из самых смелых музыкальных новаторов своего времени, неутомимым экспериментатором, пролагавшим новые пути, создававшим свою гармоническую систему. Но все это связано с большими традициями классического и народного искусства и вовсе не противостоит им, как это утверждают некоторые западные музыковеды. Он действительно стал одним из ярчайших представителей музыки двадцатого столетия, но его место -не среди тех, кто выступил разрушителем всех основ и традиций, а в ряду истинных новаторов, обновлявших не только форму, но и сущность музыкального искусства.
Все это помогает нам понять коренное отличие Бар-тока от представителей модернистского искусства, неоднократно предъявлявших право на его музыку. Конечно, их восторги вызывали только необычные ритмы и звукосочетания, а истинная сущность музыки замечательного венгерского мастера оставалась для них непо-нятной и чуждой. Вот почему, несмотря на постоянное участие в самых разнообразных фестивалях современной музыки, Барток стоял на иной позиции, вот почему, воцреки всем посторонним влияниям, он снова и снова обращался к источнику народной песенности, эволюцио-низировал к простоте и ясности стиля, все больше и больше проявлявшихся в его лучших произведениях 30-х и 40-х годов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *