Композитор-мыслитель

Барток был композитором-мыслителем, стремившимся насытить свои произведения большим жизненным содержанием. Он редко обращался к программным жанрам, не любил раскрывать словесно сущность своих композиторских замыслов. Однако его невозможно отнести к числу адептов «чистой музыки». Музыка всегда была для него средством ¡выражения волнующих его мыслей. Ее новизна и оригинальность были порождены всем их строем и содержанием.Во всем у Бартока чувствуется стремление утвердить новый национальный стиль в той индивидуальной форме, которая была свойственна этому композитору и отличала его даже от столь близкого ему Кодаи. В то время, когда в европейском искусстве нарастали тенденции, уводящие в сторону от народной песенности, когда многие критики и музыковеды прямо поощряли Бартока к переходу на позиции «универсального» стиля, он нашел в себе силы не только противостоять этому, но и творчески доказать обратное — громадное значение народной музыки для развития современного искусства. При этом он был не представителем «нового фольклориз-ма», как его называют некоторые из представителей западного музыковедения, но вдохновенным и смелым творцом, верно понимавшим суть истинно современного искусства. Барток, как легендарный Антей, черпал неистощимые богатырсние силы IB соприкосновении с родной землей.
Поэтому трижды неправы те критики, которые, рассматривая венгерского мастера как выразителя запоздалых «народнических тенденций», видят в его внимании к фольклору нечто отвлекавшее от главной цели — развития «сокровенных элементов» духовного мира. Как бы ни старались принизить значение народного творчества, оно продолжало оплодотворять искания крупнейших композиторов нашего века — Прокофьева и Равеля, Яначе-ка и Кодаи и многих, многих других. Все они стояли на переднем крае современного искусства, были истинными новаторами. По-другому оценивают новаторское начало музыки Бартока те, кто отрицают значение народно-творческих традиций для композиторской практики нашего времени.
С их точки зрения, Барток является «апостолом но-вого искусства», положившим путь к тому «полному раскрепощению», которое осуществляется так называемыми «авангардистами». И не случайно, что в центре их внимания оказывается совсем не то, что являлось для венгерского композитора самым дорогим и сокровенным. Больше всего их интересуют черты экспрессионизма и конструктивизма, проявившиеся в некоторых произведениях Бартока,— то есть наиболее противоречивые страницы наследия композитора.
Один из идеологов «авангардизма» —немецкий музыковед Г. Штуккеншмидт пишет: «Такое произведение, как «Зачарованный мандарин», типичное для экспрессионизма 1919 года, занимает в его искусстве (Бартока.— И. М.) не меньшее место, чем «Лунный Пьеро» у Шенберга либо «Весна священная» у Стравинского. Оба современника стоят в это время близко к Бартоку, и в своих замечательных статьях, появившихся в журналах «Melos» и «Anbruch», он рассматривает их как музыкантов столетия».

Где купить антистрессовые игрушки в Астане.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *