Склонность к переменчивости и разнообразию

Сам Барток рассматривал возможность раскрытия внутренней гармонической логики своих произведений с оговорками. «Ведь речь идет,— говорил он еще в 1930 году,— о систематическом научном исследовании, которое стремится с возможной полнотой раскрыть внутреннюю логику сцепления моих аккордов. Но, вопреки всему, интуиция играет в подобного рода вещах гораздо большую роль, чем это можно представить.Вся моя музыка, и не в последнюю очередь проблема гармонии, есть дело инстинкта и чувства. Не следует спрашивать меня, почему то или это я написал так, а не иначе. На это я могу дать один-единственный ответ: я написал так, как чувствовал. Предоставим слово самой музыке, ведь ее язык достаточно ясен, и она сама достаточно сильна, чтобы утвердить себя».
Эти слова могут показаться неожиданными в устах композитора, который так часто проявлял себя рационалистом не только в приемах развития, но и в самом интонационном строении многих своих мелодий. Но это было лишь внешнее несоответствие: натура Бартока была сложной и противоречивой, сочетающей черты рационализма и бурной эмоциональности. Музыка Бартока полна контрастов — в ней есть нежная лирика и горькая ирония, драматические взлеты и грубоватый юмор, есть безудержный полет фантазии, сдерживаемый строгостью конструктивных построений. Каждая из этих образных сфер бартоковская, но только в сочетании всех их и многих других элементов складывается неповторимый творческий облик венгерского композитора.
Его искусство настолько сложно и многогранно, что к нему вообще невозможно подходить с частными определениями, базирующимися на отдельных, намеренно выделенных элементах. Мы уже говорим о концепции «двух стилей» бартоковского творчества, в которой противопоставлялись произведения, написанные на оригинальном и фольклорном тематическом материале. Фольклор действительно стал для Бартока родным языком, усвоенным и развитым в рамках собственного художественного стиля. Но композитор восставал против разделения музыкальных произведений на «оригинальные» и «фольклорные». Вот одно из его высказываний по этому вопросу:
«Это различие лишь кажущееся, но оно частично связано с назначением указанных вещей (то есть основанных на фольклорном материале.— И. М.) и с их материалом. Техническое же выполнение осталось тем же. Так называемые абсолютные формы служат основой и для более свободных форм и приносят с собой определенные мелодические и ритмические типы. Однако ясно, что народные мелодии, особенно в их оригинальном виде, удается переработать в так называемые абсолютные музыкальные формы только с трудом. Мелодии, звучащие в моих струнных квартетах и других произведениях, по своему существу ничем не отличаются от народных мелодий, у них только более строгие рамки, и это все. Обычно находят, что я придаю большое значение техническому оформлению, что я не позволяю дважды выступить одной идее в той же форме, что я никогда не повторяю что-либо в точности, без изменений. Это связано с моей любовью к варьированию, к тематическим преобразованиям. Это не пустая игра, когда, например, в моем фортепианном концерте я «переворачиваю» тему. Эта склонность к переменчивости и разнообразию наблюдается и в нашей народной музыке, она же является и основной чертой моей натуры».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *