Болезнь Бартока

До нас дошло одно из писем Бартока, написанное в конце июня 1943 года, в котором он описывает симптомы своей болезни, замечая при этом, что она остается загадкой для врачей. На самом деле это было не так — врачи точно определили болезнь — белокровие, но скрывали свой диагноз от больного. Ему, тем временем, становилось все хуже, лечение требовало затрат, превосходивших его крайне ограниченные материальные возможности. Все теснее смыкался неразмыкаемый круг, положение казалось безысходным. В это время пришла помощь со стороны ASCAP (Американское общество композиторов, писателей и издателей), направившего композитора на курорт в Саранак-Лейк (штат Нью-Йорк).Здесь композитор провел летние месяцы 1943 года, причем состояние его здоровья было самым плачевным: он страшно исхудал, испытывал полный упадок сил, изнемогал под гнетом мрачных мыслей, имевших самые реальные основания. В минуты облегчения Барток читал «Дон-Кихота» и английских писателей XVII века. Мысль композитора возвращалась и к Востоку. Когда Сигети посетил госпиталь, то нашел Бартока углубленным в чтение турецких поэтов с помощью составленного им некогда рукописного турецко-венгерского словаря. В эти дни тяжелых физических и духовных переживаний он \’Снова и неожиданно для себя самого возвратился к творческому труду.
Еще в те дни, когда Барток находился в нью-йоркском госпитале, его посетил С. Кусевицкий и заказал оркестровую пьесу, с оплатой из специального фонда, основанного им в память своей покойной жены — Наталии Кусевицкой. Барток принял это предложение и 14 августа начал писать концерт для оркестра. В это время Барток чувствовал себя лучше. «Должно быть благодаря этому улучшению, — говорил он Сигети, — я оказался способным написать произведение по заказу Кусевицкого, — или наоборот. Я работал весь сентябрь днем и ночью». 8 октября партитура была закончена. 1 декабря произведение Бартока было впервые сыграно Филадельфийским симфоническим оркестром под управлением С. Кусевицкого. Этот концерт воодушевил Бартока: о« знаменовал окончание «подобия бойкота» его музыки, о котором он писал в одном из своих писем.
Концерт для оркестра создавался на чужбине, композитор изнемогал от тоски по родине, и ее образы ожили в прекрасной партитуре, равно замечательной по силе вдохновения и по зрелости мастерства. Барток обратился к излюбленному им жанру непрограммной симфонической музыки, но решил творческую задачу по-иному, чем в «Музыке для струнных инструментов, ударных и челесты» и в «Дивертисменте». Новое произведение шире по замыслу, монументальнее по форме, захватывает силой выражения большого и глубокого чувства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *