Прощальный концерт Бартока

Барток считал необходимым оставить на родине документ, ясно определяющий его отношение к господствующему режиму. Он написал свое политическое завещание, на страницах которого мы находим строки, проникнутые высоким сознанием гражданского долга:
«Если после моей смерти захотят назвать моим именем улицу или установить в одном из общественных мест посвященную мне памятную доску, то я считаю должным высказать здесь мою волю.До тех пор, пока будапештские площади Октогон и Керенд не перестанут носить имена этих людей (Гитлера и Муссолини.— И. М.), именами которых они названы в настоящее время, и пока в Венгрии будет хотя бы одна улица или площадь, носящая их имена, нельзя называть моим именем в Венгрии ни площадь, ни улицу, ни общественное здание, до тех пор в общественном месте нельзя поместить доску с моим именем.
Это завещание я написал и подписал собственноручно и этим подтверждаю, что изложенное в нем является моим последним желанием».
Барток вынужден был покинуть родину, но он никогда не забывал о ней, стремился к ней всеми своими помыслами и носил ее образ в своем сердце. Лучше всего говорят об этом произведения, созданные на чужбине.
8 октября 1940 года в Будапеште состоялся прощальный концерт Бартока. Интересно привести отзыв одной из будапештских газет об этом концерте: «Вчера вечером большой зал Музыкальной академии заполнили выдающиеся представители нашей духовной жизни. Венгрия прощалась с Белой Бартоком и его женой Диттой Пастори. Всемирно известный мастер очаровал слушателей, приветствовавших артистическую пару с глубочайшим уважением и пламенным воодушевлением. Каждый номер был едва ли не одинаково интересным.
Вначале Бела Барток сыграл концерт ля мажор Баха, затем выступила Дитта Пастори — с фа-мажорным концертом Моцарта, впервые исполненным у нас публично. Потом мы слушали ми-бемоль-мажорный концерт для двух фортепиано Моцарта в оригинальной интерпретации четы Барток, принесшей им два года тому назад такой большой успех в Париже. Бела Барток закончил программу. Величайший музыкант нашего столетия сыграл несколько еще не исполнявшихся пьес из всемирно известного «Микрокосмоса».
Воодушевление охватило слушателей, зал устроил Беле Бартоку бесконечную овацию, после чего он подарил восторженной публике многочисленные бисы».
Этот отзыв (с которым, кстати сказать, перекликаются и другие, подчеркивающие «бурный успех» композитора) передает атмосферу, царившую на концерте, и отношение широкой публики к творчеству Белы Бартока. Теперь его уже именуют «величайшим музыкантом нашего столетия» и устраивают ему «бесконечные овации», позабыв о недавнем прошлом, когда та же самая будапештская пресса изощрялась в нелепейших измышлениях по его адресу. Барток предпочел пойти навстречу неизвестности, чем оставаться в стране, правители которой все теснее связывали свою политику с теми, кто разжег в Европе пламя новой опустошительной войны, прокатившейся к тому времени уже по Бельгии, Голландии и Франции.
Все это очень усложнило переезд в Лиссабон, откуда супруги Барток должны были следовать на пароходе в Нью-Йорк. Путь шел через Швейцарию, Италию, Южную Францию и Португалию. Особенно тревожным оказался переезд через франко-испанскую границу, где таможенники, оказавшиеся чрезвычайно суровыми, надолго задержали почти весь багаж композитора. Единственным светлым эпизодом путешествия было свидание со швейцарскими друзьями, как всегда приветливо принявшими Бартока и его жену.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *