В звуковой стихии

В этой звуковой стихии всплывают иногда лирические интонации, но они быстро исчезают. Композитор всячески подчеркивает дух отрицания, его динамика нарастает, чтобы закончить течение музыки топочущим грохотом однообразной ритмической фигуры и сухими аккордами пиццикато. В этом есть нечто напоминающее образы зла в музыке Шостаковича, — не случайно, вероятно, советский композитор высоко оценил именно шестой квартет Бартока.Третья часть намного усилила драматический контраст, появившийся впервые во второй. После этого следует сравнительно небольшое лирическое резюме четвертой части. Течение музыкальных мыслей неторопливо, в нем постоянно всплывают интонации главной темы. Все носит характер эпилога, возвращающего к миру размышлений первой части. Несмотря ни на что, человеческое начало живет и будет жить.
Шестой квартет — замечательное произведение Бар-тока, выделяющееся богатством выраженных в нем чувств и смелостью новаторского формотворчества. В нем в высшей степени развита диалектика связей и контрастов, подчинения одной глубоко лирической идее, выраженной в главной теме. Композитор достигает редкой у него непосредсвенности высказывания лирического чувства. Говоря более обобщенно, это художественный документ, вводящий в мир сложных, часто печальных и мрачных раздумий своего автора, а вместе с тем рассказывающий о времени, в которое он был написан.
Важно отметить, что именно серьезность общей обстановки нашла отражение в эволюции творчества Бартока. В этом отношении показательны все его крупные произведения, написанные во второй половине 30-х годов, то есть в период небывалого обострения европейского кризиса. В них усилилось гуманистическое начало, прозвучал голос душевной тревоги. Музыка Бартока, при воем своем рационализме, стала лирическим дневником эпохи. Это в особенности справедливо по отношению к прекрасному шестому квартету, ставшему последним произведением композитора, написанным в Европе. Он непосредственно вводит в последний период его творчества.
После шестого квартета в творческой деятельности Бартока наступила четырехлетняя пауза (нарушенная лишь работой над оркестровым переложением сонаты для двух фортепиано и ударных). Это было связано с трудными условиями его жизни и тяжелыми переживаниями как личного, так и общественного плана.
В конце 1939 года скончалась мать композитора, и он долго и мучительно переживал это. «Вот уже 3,5 месяца, как я потерял мою мать,— писал Барток в апреле 1940 года, — а мне кажется, что все это было вчера. Трудно описать мое состояние, а другому, быть может, также трудно понять его. Но самое трудное перенести упрек, который я адресую самому себе — сделал ли я все, что мог и должен был сделать, для облегчения последних лет жизни моей матери. Теперь это уже слишком поздно, этого уже никогда не изменить. Конечно, все было так запутано, так усложнено, так много было объективных причин. Например — это последнее лето: я уехал в Заанен и там беспрепятственно и так быстро, как только возможно, писал два произведения; 3,5 недели я находился там, и произведения были совсем либо отчасти готовы, но З\’/г недели я похитил у моей матери. И теперь я ничего не могу переделать к лучшему».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *