Первое исполнение «Контрастов»

Авторское обозначение предписывает перестройку струн Соль и Ми, чтобы получить эффект звучания уменьшенных квинт на пустых струнах. В дальнейшем исполнителю предлагается взять в руки второй инструмент, настроенный обычно. Музыка «Контрастов» вызывает в памяти мелодии танцевальных наигрышей, развитых блистательно, в духе творческих исканий этого периода. Здесь много общего с Другими значительнейшими произведениями 30-х годов: финал интонациями напоминает о финале «Дивертисмента», а разработкой болгарских ритмов — о пятом струнном квартете и особенно о «Микрокосмосе» с его заключительными «Шестью танцами».Первое исполнение «Контрастов» состоялось в Нью-Йорке 9 января 1939 года. Играли Бела Барток, Бенни Гудман и Йожеф Сигети. В этом же составе трио было записано на граммофонную пластинку, одну из тех, которые сохранила для нас память об игре венгерского композитора. Нью-Йоркская публика и критика (встретили новое произведение сдержанно; здесь, быть может, уже сказалось то временное уменьшение интереса к музыке Бартока, с которым композитор столкнулся в Америке в 40-е годы, в период эмиграции.
1939 год был ознаменован в творческой биографии Бартока не только премьерами «Контрастов» и скрипичного концерта, но и работой над такими произведениями, как «Дивертисмент» для струнного оркестра и шестой квартет.
В августе 1939 года Барток гостил в загородном доме своего друга — Пауля Захера. Композитор шутливо говорил, что находится на попечении мецената: Захер заказал ему произведение для своего оркестра. И очень быстро — в течение пятнадцати дней — был написан «Дивертисмент» для струнного оркестра.
Барток работал в тиши швейцарского «chalet», среди любимой им горной природы, окруженный приветливыми людьми. Им казалось, что композитор полностью погрузился в свой труд, позабыв о событиях, приобретавших все более грозный характер. Но и здесь его не покидали тревожные мысли. В письме к своему младшему сыну Петеру он пишет: «Эти бедные швейцарцы, мирные и вежливые, встревожены гарью военной лихорадки. Их газеты полны статей о национальной обороне, и на доминирующих ущельях создаются укрепленные позиции, армия находится в состоянии тревоги. Я удостоверился в этом лично в ущелье Жолье, где видел, например, танковые надолбы и другие прекрасные вещи в том же роде. Ситуация напоминает Голландию в Схевенингене» (где композитор вместе с женой провел несколько дней в июне 1939 года.— И. М.).
Композитор не мог освободиться от предчувствия надвигающегося несчастья и в мирном уголке Швейцарии. Он спрашивал себя, сможет ли найти убежище, если «что-то случится». Взяв в руки газету — впервые за пятнадцать дней,— он замечает с облегчением: «Ничего не произошло в это время. (Слава богу!)»2. Но грозные события были уже совсем близко, и их предчувствие положило печать на творчество композитора в период работы над увлекшей его партитурой «Дивертисмента» и написанным тотчас вслед за ним шестым квартетом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *