«Контрасты» — трио для кларнета

В сложных, трудных и беспокойных обстоятельствах Барток находил прибежище лишь в композиторской деятельности, в работе над народным творчеством, во встречах с крестьянами. Они происходили иногда и в Будапеште, причем композитор продолжал общаться с людьми различных национальностей.Так, в одном из писем он рассказывает о «двух чудесных днях», проведенных с крестьянками из Восточной Румынии, принадлежащими к небольшому народу чанго, одной из ветвей венгерской этнической группы. Он записал их песни на фонографические валики, причем, как сообщает Мюллер-Видман, он вынужден был отказаться от элементарных научных требований: «Публикация должна быть без упоминания имен, потому что если это будет сделано, то бедные, ни в чем не виновные женщины будут брошены румынской полицией в тюрьму — только потому, что они пели песни и рассказывали сказки на своем родном языке. Хорош стал свет, не правда ли?»
Лето 1938 года было для Бартока тяжелым. Окидывая взором недавние события, композитор писал о решительном ухудшении обстановки в Европе. Он ясно видел, к чему приводит политика Мюнхена, капитуляция западных держав перед Гитлером. И в письме от 9 октября, исполненном боли за Чехословакию, он с презрением говорит о господине Ч. (Чемберлене), нашедшем общий язык с нацистами, «Читали ли вы речь господина Ч. в «Godesberg, oder Gottesberg, oder noch lieber Teufelsberg…»— Барток был возмущен до глубины души мюнхенским предательством и с полным основанием ожидал самого худшего: «Но самое важное, что я едва могу себе представить, единство действий известной с наихудшей стороны (!) оси с западными державами; за этим должна последовать величайшая расплата, но позднее и при еще более неблагоприятных обстоятельствах».
Барток не ограничился только высказываниями в письмах к друзьям — он считал необходимым выразить свое отношение к нацизму с общественной трибуны. Об этом говорил протест против включения его произведений в программу музыкального фестиваля в Баден-Бадене. Барток смело шел путем гражданина и демократа, понимая, чем угрожает ему выступление против фашизма, он не мог молчать в сложившихся обстоятельствах и остро реагировал на все происходящее вокруг.
И все же, даже в сложных условиях лета и осени 1938 года, Бела Барток смог несколько раз выступить с концертами за границей: в июне он играл вместе со своей женой Диттой Пастори сонату для двух фортепиано и ударных — в Лондоне и Люксембурге. Летом, как всегда, он сочинял и успел закончить два новых произведения.
Первым из них был концерт для скрипки с оркестром, вплоть до недавнего времени, когда было опубликовано юношеское произведение этого жанра, оставшийся единственным в наследии Бартока. Второе — «Контрасты» — трио для кларнета, скрипки и фортепиано, написанное, по словам самого композитора, «для Сигети и американского джазового кларнетиста Бенни Гудмана». Авторское право на «Контрасты» было уступлено заказчику (Б. Гудману) на три года, из-за чего Барток так и не услышал этого произведения в концертных залах родной страны.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *