Конструктивный замысел

Не менее любопытна и вторая тема, вступающая в очень быстром движении в традиционной для сонатной формы тональности доминанты.
В динамичнейшей разработке появляется множество интонационных вариантов, контрастов тембра и ритма. В центре разработки находится эпизод, построенный на реминисценции темы фуги. Но как неузнаваемо преображается она здесь композитором!Рокочут пассажи струнных (вся вторая группа плюс контрабас из первой) и арфы, составляющие сложный гармонический фон (сочетание двух созвучий— ми — соль — си-бемоль — ре-бемоль — ми-бемоль и ля — до-диез — ми — соль — ля-диез, образующих многочисленные тритоны). Отрывисто звучат аккорды фортепиано, дублированные струнными пиццикато, вносящие в музыку нервность и беспокойство. Верхний голос этих аккордов является не чем иным, как обращенной темой фуги. За первым впечатлением неожиданного взлета фантазии не сразу раскрывается наличие строгого конструктивного замысла.
Следующий эпизод предвосхищает главную тему финала, в которой преобладает плавное гаммообразное движение. Оно широко представлено и в разработке, где Барток находит многочисленные комбинации восходящих и нисходящих пассажей, создавая приемы имитации и метроритмических сдвигов, непрерывность нарастания в развитии простейшего тематического материала. Этот эпизод партитуры полон интереса для каждого музыканта.
Таковы, впрочем, и все последующие страницы разработки, в которых раскрываются все новые детали авторского замысла. Можно назвать свободное фугато (две скрипки, альт, две виолончели, идущие на остинато литавр) и разработку начальных интонаций главной темы, непосредственно вводящую в репризу. Она лаконичнее экспозиции.
Две первые части контрастны по содержанию и форме. Чем же должна быть следующая часть, какое новое качество внесет она в развитие музыкальны» мыслей? Барток находит глубоко индивидуальное решение вопроса, он пишет третью — медленную — часть, связанную с первой и одновременно переносящую слушателя в совершенно иную звуковую атмосферу: строгий фугированный стиль уступает место свободному, почти импровизационному мелодическому развитию, напоминающему о традициях parlando rubato, a в какой-то степени и о богатейшей орнаментике вербункоша. Все это самобытно, по-настоящему ново и полно той открытости эмоционального выражения, которая не часто встречается в поздних произведениях Бартока.
Третья часть написана в часто встречающейся у Бартока «форме моста». Каждый раз появление новых эпизодов сопровождается напоминанием о фуге первой части (отдельные интонации и темы).
Необычно завораживающее начало этого Adagio. Сухое звучание ксилофона, негромкие удары литавр, тремоло виолончели и контрабасов, интонирующих увеличенную кварту до — фа-диез (именно в таком соотношении находятся тональности второй и третьей частей). Скрипки, альты и виолончели полифонически развивают выразительнейшую тему с ее почти говорящими интонациями, полными чувства сдержанной скорби. После странно холодных звучаний вступительных тактов особенно впечатляет теплое, насыщенное звучание альта, излагающего впервые главную тему.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *