Оркестровое изложение фортепианных пьес

Кроме двух капитальных работ Барток написал в 1931—1934 годах немало статей о народной музыке, напечатанных в различных странах. Новый подъем фоль-клористской активности Бартока наступил в 1934 году, когда он прекратил работу в Музыкальной академии и перешел в Венгерскую Академию наук, где он занимался в течение 6 лет расшифровкой фонографических записей и подготовкой на этой основе собрания народных песен своей родины. Год спустя Барток был избран членом-корреспондентом Академии наук, что еще больше вовлекло его в сферу научных интересов.Вернемся, однако, к началу 30-х годов, когда Барток принимал участие в нескольких научных конгрессах, был избран членом Международного института интеллектуального сотрудничества при Лиге наций. Он явился единственным музыкантом в этом институте. Думается, что Барток, с его постоянным стремлением расширить круг международного общения между музыкантами, с удовлетворением начал работу в этом учреждении, хотя, конечно, достаточно ясно отдавал себе отчет в трудностях, стоявших перед ним и другими людьми доброй воли. Мы узнаём об этом из его писем.
В числе корреспондентов Бартока был известный югославский фольклорист Винко Жганец. В 1935 году композитор послал ему некоторые из своих работ. Их вернули с пограничного пункта с надписью на конверте: «запрещено»! Это был один из многих фактов, с которыми приходилось сталкиваться композитору-демократу и у себя дома, и в других странах, фактов, глубоко возмущавших его и неизменно пробуждавших в нем чувство протеста.
В июле 1931 года Барток принял участие в работе очередной сессии института, о чем подробно пишет в письме к матери. Среди новых знакомств он выделил К. Чапека, оказавшегося его соседом в зале заседаний, и Т. Манна («Я довольно много беседовал с Т. Манном»,— пишет Барток). Это, пожалуй, и все, что по настоящему заинтересовало композитора, сумевшего оценить с присущей ему иронией чисто внешнюю, показную сущность института Лиги наций, занимавшегося беспредметными прениями и подготовкой никого не обязывающих резолюций.
В том же 1931 году отмечалось 50-летие композитора. В Будапеште готовилась постановка «Чудесного мандарина», но внезапно дело осложнилось вмешательством властей, потребовавших коренной переработки либретто. Барток отказался, спектакль не пошел, и это, быть может, окончательно отвратило его от мысли о дальнейшей работе для театра. В годы 1932—1934 он занимался иными произведениями, снова тесно связанными с фольклором.
Симфонические сюиты «Венгерские картины» и «Венгерские народные песни» являются оркестровыми переложениями нескольких фортепианных пьес, входящих в циклы «Детям», «15 венгерских и крестьянских песен» и «Бурлески». В сюиту «Венгерские картины» вошли «Вечер в стране секеев», «Медвежий танец», «Мелодия», «Танец юретинских свинопасов» и «Немного выпивши». Во второй сюите мы встречаемся вновь с балладой и старинными танцами из сборника «15 венгерских песен». Популярные фортепианные пьесы приобрели в оркестровом изложении черты новой выразительности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *