Сцена охоты

Перейдем к музыке кантаты. Пролог сразу создает таинственное настроение необычностью своей ладото-нальности (ре минор с пониженными V и VII ступенями), оркестровым колоритом и хоровыми звучаниями, разрастающимися из начального унисона до септимы (с одновременным напластованием всех диатонических секунд лада). Ввод в повествование сменяется широко развернутым двойным хором, рассказывающим о том, как отец с детства приучал к охоте своих сыновей.Следующая затем музыкальная картина охоты замечательна и драматургическим контрастом с предыдущим, и мастерством развития великолепного мелодического материала, своеобразного по ладовому строению. Тема, появляющаяся впервые у тенора, — интересный пример ладово-гармонического мышления Бартока, сочетающего народно-песенные элементы с характерной для пего техникой сдвигов:
Мелодия, идущая на четком ритмическом фоне, служит темой хоровой фуги, гармонический склад которой целиком определяется интонационными сдвигами. В партитуре «Светской кантаты» часто встречаются фугированные эпизоды (в том числе — двуххорные), причем полифония неизменно используется композитором как один из важных факторов музыкально-драматургического развития.
Блистательно написанная сцена охоты захватывает чисто романтической красочностью и бурной динамикой, нарастающей к последнему эпизоду Эта кульминация построена на перекличке басов и теноров (вначале на основе сочетания двух квинтовых созвучий: ре —ля — ми и фа-диез — до-диез — соль-диез), а затем и полного хора, сопровождаемого фугированным проведением главной темы в оркестре. Эта музыка, прекрасная и фантастическая, приводит к эпизоду появления волшебного оленя, снова переносящему в мир древних сказаний. Здесь звучат интонации parlando rubato, оттененные сходящимися сверху и снизу параллельными секстаккордами (такой тип параллелизмов — один из излюбленных приемов Бартока, появившийся у него, вероятно, под влиянием Дебюсси). Композитор переходит к третьему разделу кантаты: поиски пропавших детей, за которым следует глубоко выразительный диалог отца и сыновей.
На редкость экспрессивно соло тенора (сын, превращенный в оленя) и реплика баритона (отец). Из этих элементов разрастается большой эпизод, великолепный по пластичности мелодических образов и по силе воплощения душевных переживаний. Барток достигает высокой степени драматической напряженности, которая оттеняется спокойствием и умиротворенностью музыки заключения, утверждающего главную мысль кантаты: слияние с природой, свобода от оков повседневности.
В кратком послесловии композитор дает как бы синтез основных тематических элементов, возвращаясь в конце к начальным ладоинтонациям. Так, закругляется форма и подчеркивается повествовательность: на первый план выступает эпический рапсод, от чьего лица ведется рассказ; действие, с его фантастическими героями, отступает назад, точно подернутое дымкой времени. Прием не новый, встречавшийся в ряде программных симфонических произведений, но использованный по-своему, уместно, с большой силой художественной убедительности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *