Пять фортепианных пьес

Первая часть фортепианного концерта бурно-энергична, начиная с первого же вступления солирующего инструмента— лапидарного и броского. Общий диатонический характер не нарушается созвучиями, возникающими из сочетаний, образуемых линеарным движением голосов. Из кратких ритмоинтонаций вырастают пассажи в октавах, двойных терциях и параллельных секстаккордах, короткие взлеты гамм, и из всего этого складывается фактура первой части концерта — виртуозной и динамичной.Вторая часть вносит традиционный для этого жанра контраст медленного движения, и по своему характеру она очень своеобразна, начиная с первых тактов, где фортепиано ведет диалог с ударными. В этой части много сложных политональных напластований. Так, в одном из эпизодов четыре оркестровых голоса вступают в следующих тональностях: кларнет в ля миноре, фагот в до-диез миноре, второй кларнет в си-бемоль миноре и английский рожок в до миноре. В динамической кульминации Барток вводит шестизвучные комплексы, уснащенные секундами.
Музыка финала возвращает к настроению первой части. Она разнообразнее по своим виртуозным приемам, также богата ритмически и стремительна в неудержимом движении, неожиданно заканчивающемся краткой репликой фортепиано.
Фортепианный концерт написан с широким размахом, проникнут жизнеутверждающим началом, хотя это выражено в несколько абстрактной форме. Отвлеченность музыкального мышления свойственна в той или иной степени и другим произведениям 1926 года, на которых необходимо остановить внимание читателя.
Пять фортепианных пьес, вышедших под общим названием «На воздухе», обладают несомненной образностью и жанровой определенностью, хотя здесь, как и в сонате, отбор выразительных средств нарочит и увлечение новизной эффектов иногда выступает на первый план.
Совершенно ясны изобразительные намерения композитора в первой пьесе — гротескном марше, полном отзвуков флейт и барабанов, чьи тембры воспроизведены при помощи чисто фортепианных приемов Эта гротескная музыка, острая и колючая, идущая на фоне подчеркнуто грубого ритмического движения, аскетичная по фактуре, вводит в мир странных и жутких образов, напоминающих о тех, которые появились в сознании композитора несколько лет спустя, когда он уже зримо видел надвигающееся видение кровавой войны. Возможно, что и эта небольшая фортепианная пьеса также порождена чувством тревоги за будущее.
За нею следуют довольно абстрактная баркарола, лишенная мелодического обаяния, без которого трудно представить себе самую сущность этого жанра, широко представленного в романтической музыке, и любопытная по своей пианистической фактуре «Мюзетта». Старинный бытовой жанр предстает в «Мюзетте» в гротескном преломлении, и все же через все изломы и зигзаги графически четких линий проступают черты реального образа, причудливо расцвеченного трелями средних аккордовых голосов, скачкообразными пассажами (с элементами скрытого многоголосия) и т. д.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *