Интернационализм Бартока

Вот какие важные задачи поставил перед собой Бар-ток, отлично знавший состояние образования в городских и сельских школах и понимавший, что только решительным улучшением постановки дела можно создать прочную основу для развития демократической музыкальной культуры. Этому должно было содействовать и создание Музея музыки с фольклорным отделением, о котором Барток писал в апреле 1919 года.Вместе с Золтаном Кодаи и Бела Рейницом он принимал участие в разработке проекта реорганизации Музыкальной академии. Словом, в период существования Венгерской Советской Республики Барток вел активную музыкально-общественную деятельность. Едва ли можно сомневаться в том, что и в дальнейшем он бы остался в ряду активных строителей народной культуры. В пользу этого предположения говорит не только прогрессивность взглядов композитора, но и непримиримое отношение к установившемуся в стране фашистскому режиму, которое он неоднократно высказывал в своих письмах. Венгерские реакционеры не могли забыть об активности Бартока в период советской республики и окружили его стеной враждебности, особенно ощутимой в начале 20-х годов. Лишь растущая всемирная известность Бартока спасла его от прямых репрессий. И все же было время, когда он серьезно думал о том, чтобы покинуть Венгрию.
Барток почувствовал враждебное отношение новых властей уже в сентябре 1919 года, когда ему неожиданно был «предоставлен» длительный отпуск в Музыкальной академии, сразу лишивший его основного источника средств к существованию. Вновь назначенный директор Академии — Йенё Губай — энергично расправлялся с теми, кто сотрудничал с советской властью, а заодно и со всеми придерживающимися иной музыкальной ориентации. Никогда не сочувствовавший новому направлению, возглавляемому Бартоком и Кодаи, он воспользовался случаем, чтобы освободить Академию от них обоих. Его нисколько не беспокоил ущерб делу музыкального образования, нанесенный такими действиями.
Следует сказать, что в феврале 1920 года была предпринята попытка привлечь Бартока в число сторонников нового порядка: в газетах появилось сообщение о том, что он вводится в состав вновь организованного «Музыкального совета» под председательством того же Йене Губая Это было сделано, очевидно, для того, чтобы несколько сгладить впечатление от притеснений, направленных против Бартока и других крупнейших музыкантов. Однако Барток отказался войти в состав совета, еще раз подчеркнув свое отрицательное отношение к происходящему. И это стало поводом для развертывания против него враждебной кампании, в которую включились шовинисты, разъяренные постоянным вниманием Бартока к румынской музыке.
В эти годы достигли предельной остроты венгерско-румынские противоречия, в особенности в связи с вопросом о Трансильвании. Венгерские реакционеры разжигали пламя вражды против румынского народа. А румынская буржуазия, в свою очередь, не оставалась в долгу и вела яростную антивенгерскую кампанию. В этих условиях проявился во всей полноте интернационализм Бартока; протестуя против шовинистического разгула, он продолжал изучать румынскую музыку.
В 20-е годы Барток по-прежнему собирал песни, расшифровывал фонографические записи, публиковал фольклорные сборники и научно-исследовательские статьи, посвященные румынской музыке. Он продолжал сотрудничать со своими румынскими друзьями, вместе с ними принимал участие в основании знаменитого Архива народной музыки (ныне—Государственный институт фольклора). Словом, Барток боролся за укрепление дружбы между народами в ту пору, когда буржуазные правители всячески разжигали огонь ненависти между ними. И это вызвало нападки со стороны обоих враждующих лагерей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *