Венгерский музыковед Бенце Сабольчи

Венгерский музыковед Бенце Сабольчи прав, говоря, что годы, в которые создавались «Два портрета» и другие близкие им хронологически произведения, были переломными в жизни и творчестве Бартока. Усиленная работа над изучением венгерской народной музыки, многочисленные поездки за границу, расширявшие художественный кругозор, начало педагогической работы в Будапештской музыкальной академии, первые публичные исполнения произведений венгерской музыки, дискуссии вокруг них — все это наполняло жизнь Бартока новым содержанием, делало се необычайно активной, выдвигало его в первые ряды деятелей молодой венгерской культуры. Он становился все более смелым и многообразным в своих исканиях, направленных к одной цели — созданию современной школы венгерской музыки, тесно связанной с народно-творческими традициями.В этом отношении партитура «Двух портретов» мало характерна, она несравненно субъективнее, чем другие произведения Бартока, появившиеся в соседстве с нею, хотя, впрочем, субъективность здесь типично бартоков-ская, так же как и психологическая изощренность, свойственная первому струнному квартету. Словом, в «Двух портретах» Барток остается самим собою, отсюда идут нити ко многим более поздним произведениям.
В том же 1909 году, когда впервые исполнялись «Два портрета», в жизни Бартока произошло важное событие: он женился на своей ученице Марте Циглер. Уклад его жизни изменился, в особенности после рождения сына, названного именем отца — Бела. Вместе с женой Бар-ток ездил на рождественские праздники в Париж, где встречался со знаменитым фортепианным педагогом Исидором Филиппом. Последний предлагал познакомить Бартока с некоторыми из французских музыкантов, но гостя интересовал только Дебюсси. «Это невозможный человек, — воскликнул Филипп, — он ненавидит всех, и это несомненно усиливается; действительно ли вы хотите быть оскорбленным Дебюсси?» «Да!» — ответил Бар-ток и в одном слове выразил еще раз всю глубину своего уважения и интереса к гениальному французскому композитору. К сожалению, эта встреча не состоялась.
Круг музыкальных знакомств Бартока все расширялся. Так, он сам проявил инициативу в обращении к румынскому композитору Думитру Кириаку, с которым его впоследствии связывали многие совместные фольк-лористские работы. «Позвольте мне представиться, — писал Барток. — Я профессор Королевской академии в Будапеште. Вот уже четыре или пять лет я изучаю фольклор нашей страны и собираю народные песни. Собрав много венгерских и словацких мелодий, я начал разыскивать народные румынские песни в Трансильвании; в окрестностях Бихора я нашел немногим больше 400 и около 200 в разных других краях… Так как я знаю ваши хоры для смешанных голосов и так как вы единственный, кто занимается в Румынии народной музыкой как настоящий артист, посылаю вам выбор из моего би-хорского собрания. Я охотно передал бы одной из публичных библиотек в Бухаресте всю мою румынскую коллекцию и то, что соберу в будущем. Быть может, можно было бы издать ее с помощью одного из румынских филологов».
Это письмо положило начало плодотворному сотрудничеству с фольклористами Румынии, о котором еще не раз будет упоминаться в дальнейшем. Что касается би-хорских записей, то они действительно были опубликованы румынской Академией Наук.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск по сайту