Проповедник без верующих

Некоторые из первых критиков новой сюиты Бартока не стеснялись в подборе выражений для высказывания своих негативных взглядов. «Быть может, это музыка будущего. Дисгармония, какофония. Безобразие становится новым (доселе неизвестным) эстетическим элементом музыки. Возможно, что это обозначает грандиозное обогащение, завоевание новой области, новой сферы чувства. Возможно. Мы не знаем. Сегодня публика еще холодна и скептична. Высокий талант нашего Белы Бартока ведет его на дорогу ультрамодернизма. Не знаем, будет ли он бессознательным рабом, либо сознательным апостолом нового музыкального евангелия, но до сих пор он только проповедник без верующих».Сейчас все это трудно понять. Музыка Второй сюиты вовсе не кажется нам «ультрамодернистской». И дело здесь не в изменении критерия восприятия — при желании можно найти в других произведениях Бартока гораздо больше элементов «ультрамодернизма». Главное, что не устраивало рецензентов и консервативных любителей музыки, — решительность, с которой композитор отходил от сложившихся предрассудков. Так, все сильнее и сильнее назревал тот конфликт с публикой, который достиг особенной остроты после памятного концерта, где впервые прозвучали струнные квартеты Бартока и Кодаи. История давно рассудила этот спор, утвердив силу и значение творческих поисков замечательных композиторов.
В 1907 году Барток написал концерт для скрипки с оркестром, посвященный Штефи Гейер. Имя этой молодой скрипачки, соученицы композитора по Музыкальной академии, часто встречается в его письмах того времени. Некоторые из них очень значительны по своему содержанию — чувствуется, что автор делится своими сокровенными мыслями с близким человеком. Сохранилось одно из таких писем с красочным, полным юмора описанием фольклорных экспедиций. Мы уже цитировали выше пространное письмо, излагающее философские взгляды Бартока. Кстати сказать, биографы композитора предполагают, что именно материалистическое кредо, с такой полнотой изложенное на страницах этого письма, и стало одной из главных причин наступившего вскоре разрыва с молодой скрипачкой, верующей католичкой.
В одном из писем к Штефи Гейер встречается краткая и очень экспрессивная мелодическая фраза, названная композитором «ее лейтмотивом» (до-диез — ми— соль-диез — си-диез). Эта мелодия и явилась тем зерном, из которого выросла вся музыка раннего скрипичного концерта.
Его рукопись была подарена автором Штефи Гейер, и оставалась в ее архиве вплоть до 1958 года, когда, согласно завещанию, концерт был впервые исполнен в Базеле скрипачом Гансом Шнеебергом и близким другом Бартока — швейцарским дирижером Паулем Захером. С тех пор концерт вошел в репертуар многих скрипачей. Трудно сказать, почему композитор воздержался в свое время от его публикации — возможно, что он предпочитал ему «Два портрета» (один из них полностью повторяет первую часть концерта). Теперь это произведение представляется нам одной из интереснейших страниц раннего творчества Бартока.
Скрипичный концерт сочинялся в ту пору, когда Барток уже близко соприкоснулся с миром крестьянской песенности. Однако в его интонационном строе нет ничего общего с нею, в особенности в первой части, где композитор пребывает в сфере изысканного хроматизма, живо напоминающего о «Тристане и Изольде». Больше чем в каком-либо другом произведении Бартока, здесь чувствуется влияние вагнеровской гармонии, хотя, конечно, ясно выступают и индивидуальные черты. Они прежде всего в преобладании линеарности, в меньшем, чем у Вагнера, значении гармонической вертикали. И самая «бесконечная мелодия» скрипичного концерта отличается по своему характеру от тех, которыми богаты музыкальные драмы великого немецкого композитора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *