Народные песни Северной Африки и Турции

Барток записывал народные песни в Северной Африке и Турции, собирался ехать в Россию для изучения марийских и чувашских мелодий, он хорошо знал болгарскую и сербскую музыку. Не ограничиваясь собиранием фольклора, он старался сразу обобщать накопленные материалы. Так, во время своего недолгого пребывания в Северной Африке, композитор сделал много интересных наблюдений над музыкой арабских городов и оазисов, тонко подметив различие двух песенных стилей (он подробно говорил об этом в своих лекциях, прочитанных в Анкаре в 1936 году).Композитор постоянно искал повсюду аналогии с различными стилями венгерской песенности, практически применяя методы «сравнительного музыкознания». Однако все это имело для него не только чисто академическое значение.
Барток был неутомим в поисках связей между различными культурами, так как считал, что установление таких фактов помогает сближению народов, а это было для него высшей целью науки и искусства. Умея ценить самобытность каждой из народных культур, он всегда радовался, находя черты общности между ними и всегда стремился помочь благородному делу укрепления дружеских и культурных связей между народами.
Возвратимся, однако, к венгерской крестьянской музыке. Первым результатом совместной работы с Кодаи явился сборник «20 венгерских народных песен для голоса с фортепиано», вышедший в 1906 году и неоднократно переиздававшийся впоследствии. Сборник интересен и тщательностью отбора материала, и тонкостью гармонизации, всегда основывающейся на ладовых особенностях народных мелодий. Очевидно, оба составителя стремились к объективности в раскрытии ладового строя мелодии; во всяком случае песни, гармонизованные Бартоком, так же как и обработанные Кодаи, показывают единство подхода к фольклору, бережное отношение к его стилистическим особенностям.
Мелодии оставлены без изменений, их сопровождение строго, лаконично, без украшающих деталей. Создается впечатление, что композиторы сознательно стремятся остаться в тени и показать всю самобытную красоту крестьянских напевов. Это имело важное значение для своего времени — такое издание, больше чем специальные научные труды, способствовало распространению новых мелодий. Впрочем, и поныне первый сборник Бартока и Кодаи сохранил свое художественное и познавательное значение.
Барток справедливо полагал, что для настоящего понимания народного творчества необходимо сблизиться с его живыми носителями. Он писал: «Тот, кто действительно хочет прочувствовать бьющую ключом жизнь этой музыки… сможет достичь этого только непосредственным общением с крестьянами. Для того чтобы очарование их музыки захватило своей мощью… недостаточно лишь выучить мелодии. Так же важно, чтобы мы увидели и познали ту обстановку, в которой они живут». Он указывает и на цель, воодушевлявшую его и Кодаи, которая «заключалась в ознакомлении с духом этой до сих пор нам незнакомой музыки и… в создании нового музыкального стиля». А это, по глубокому убеждению Бартока, достижимо лишь в том случае, когда «композитор научится языку крестьянской музыки и овладеет им в таком совершенстве, в каком поэт владеет своим родным языком».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *