Теория атональности

Конечно, Барток был неправ, говоря о полном забвении традиций крестьянской песенности в XIX столетии: Глинка, Бородин и Мусоргский в России, Шопен — в Польше, Григ —в Норвегии и ряд других композиторов различных стран плодотворно разрабатывали ее лады и интонации.Но он верно почувствовал роль французского композитора в «освобождении от гегемонии мажора — минора», которое считал и своей целью, музыка Дебюсси стала для него близкой, хотя весь склад творческой индивидуальности автора «Пеллеаса и Мелизанды» был далек от его собственного.
Барток хорошо знал Арнольда Шенберга и его музыку и рано познакомился с теорией атональности. Нельзя сказать, что он остался равнодушен к этому новшеству — в его музыке можно найти немало элементов атональности, но они не стали основной формой выражения. Барток прочно стоял на. позициях тональной музыки и в самых смелых гармонических экспериментах не терял ясной перспективы развития новой венгерской музыки. Она представлялась ему тесно связанной с национальной песенной традицией, что исключало для «его настоящее сближение с позицией Шенберга, которую он определял как космополитическую. Компасом художественного развития для Бартока была народная музыка, которая расширила и обогатила его творческий кругозор, стала для него вечным источником вдохновения.
Золтан Кодаи вспоминает, что первые крестьянские песни были записаны Бартоком в 1904 году от его прислуги — уроженки Трансильвании. Вскоре Барток тщательно изучил мелодии песен, опубликованных его другом на страницах журнала «Этнография», познакомился с техникой фонографической записи, готовясь к осуществлению широко задуманного плана фольклорных изысканий. Мир народной песни привлекал Бар-тока все больше и больше: в 1906 году он вел записи в районе Весте, а в 1907 предпринял поездку в Трансильванию, принесшую исключительные результаты.
Барток считал, что работа в Музыкальной академии создала благоприятную основу для фольклорных экспедиций, которым он мог посвящать все каникулярное время. «Я предпринял эти исследования,— пишет он в автобиографии,— с точки зрения чисто музыкальной, и первоначально ограничился районами венгерского языка. Но затем я стал подходить к материалу научно и распространил мои изыскания на страны словацкого и румынского языка».
Барток был захвачен красотой раскрывающегося перед ним мира крестьянских мелодий. Но им несомненно руководили не только эстетические и научные, но и более широкие общественные интересы. Об этом свидетельствуют строки, написанные много лет спустя: «Маленькие страны, особенно живущие при режиме политического угнетения, находят здесь (в фольклористике.— Я. М.) утешение, что вновь укрепляет их национальное сознание; изучение и публикация сокровищ фольклора помогало загладить оскорбления, которые угнетение наносит национальному чувству».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *