Влияние Рихарда Штрауса

Во многих страницах рапсодии на первый план выступают чисто пианистические задачи, и это вполне понятно, так как она была написана в пору активной концертной деятельности Бартока. Рапсодия для фортепиано с оркестром свидетельствовала о быстром росте молодого композитора, в музыке которого «возникают героические мечты венгерской романтики, переживающей свое чудесное второе цветение». Эти слой а справедливы и по отношению к следующему крупному произведению Бартока — первой сюите для оркестра (1905).Сюита состоит из пяти частей, тематически объединенных: четыре основные темы интродукции (можно отметить здесь родство первой и третьей, второй и четвертой) служат основой для построения следующих частей. Все они мелодически близки интродукции, в них всплывают в основном ее интонации, а в финале вновь появляется первая тема, подчеркивая единство композиторской концепции. Это всегда являлось предметом особого внимания Бартока, стремившегося к синтезу и масштабности развития.
Многие эпизоды сюиты говорят о влиянии Рихарда Штрауса, сказавшемся в массивности оркестровки, перегруженности деталями. Барток еще не достигает отточенности формы, свойственной более поздним его произведениям. И все же — это интересная, талантливая партитура, в которой уже раскрывается индивидуальность молодого композитора. Самобытность ясно выступает в характерных колористических штрихах, в нервном темпераменте, остроте гармонического звучания.
Стиль вербункош в это время еще владеет сознанием композитора. Его влияния сказались не только в интонациях, ритмах, каденциях (отметим особо концовки фраз в первой и второй частях), но также в импровизационности развития и рапсодичности формы, особенно ощутимой в финале. Весь мелодический склад второй части, с ее взволнованной, скорбной ре-читацией, близок вербункошу, в том его преломлении, которое неоднократно встречается у Белы Бартока. Романтический дух живет в этой музыке, еще прочно связанной с традициями венгерского музыкального искусства XIX столетия, но уже кое в чем указывающей путь в будущее.
Здесь уже проявилось колористическое чутье композитора, подсказавшее ему впоследствии столько интереснейших находок. Характерна, например, тембровая палитра начала второй части, где жалобная кантилена английского рожка сопровождается мрачными аккордами в низком регистре. Любопытна их оркестровка: арфа, удвоенная виолончелями и контрабасами (разделенными на три партии и играющими pizzicato), тремоло трех солирующих виолончелей, скрипок и альтов (на октаву выше). Другой пример—шорохи наслаивающихся трелей струнных divisi, на фоне которых появляются хроматические гаммы струнных и зловещие звуки засурдиненных труб. Здесь уже чувствуется близость к психологическому колориту многих страниц зрелого творчества Бартока.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *