Бедность и борьба за существование

Лишь в мелодии Шуберт мог по-настоящему выразить всё движение своей души.
Дж.А Вестрап
В 1825 году было опубликовано много шубертовских сочинений, и в этих изданиях творчество композитора было представлено достаточно полно и разнообразно. Не менее четырех издателей выпустили его работы. И это, казалось бы, сулило композитору успех, но по какой-то непостижимой причине произведения Шуберта практически не привлекли внимания венской публики и, соответственно, остались незамеченными музыкальной Европой.
Издатели предложили поистине блестящий подбор шубертовских сочинений — лучшие, самые серьезные и значительные его работы: Диабелли выпустил три песни на стихи Гёте; Каппи — несколько песен, танцев и фортепианный дуэт; Зауэр и Лейдерсдорф опубликовали дуэт a-moll для фортепиано и шесть Grandes Marches (больших маршей), посвященных шубертовскому врачу Бернгарду; Пеннауэр же издал любимую публикой сонату A-dur (которую Шуберт все лето исполнял с неизменным успехом) и три песни, в том числе Die Junge Nonne (Молодую монахиню).
Последние два издателя были мало известны в Вене, но шубертовские сочинения неплохо раскупали и у них. Газеты отзывались о работах Шуберта более-менее благосклонно, но все это не помогло венцам распознать в их соотечественнике великого композитора.
Одной из причин такой обидной недооценки Шуберта было то, что он не обладал способностями, необходимыми для больших выступлений. У него был приятный баритон, но в солисты он явно не годился; его игра на фортепиано отличалась изысканной точностью, но его нельзя было назвать пианистом-виртуозом, какими были Моцарт или Бетховен (может быть, именно по этой причине Шуберт, при всей своей любви к фортепиано, никогда не сочинял и даже не пытался сочинять фортепианных концертов). На струнных инструментах он играл только на домашних музыкальных вечерах.
Легче всего очаровать публику можно было, написав популярную оперу, но и тут его надежды не оправдались. Его талант не способствовал пробуждению общественного интереса.
Таким образом, для венцев он оставался лишь безвестным сочинителем песен и танцев, причем песни его считались чересчур сложными, тогда как его танцы находили очень милыми и даже очаровательными. Возможно, дело было в том, что его музыка не вполне соответствовала тому стилю «Бидермайер», к которому привыкли его соотечественники и который так надолго прижился в Вене. Вот как оценивает этот феномен М. Дж. Э. Браун:
Музыка Шуберта не была близка по духу публике того времени. В ней почти начисто отсутствовали именно те качества, которые более всего ценились его современниками. От музыки требовалось остроумие, изысканная утонченность, сдержанность, «живописность». В большом почете была бравурная музыка. Все эти столь привлекательные черты публика могла найти в произведениях других композиторов: многочисленные песни, фортепианные пьесы и оркестровые сюиты, в изобилии появлявшиеся в Вене, вполне удовлетворяли ее вкусам. Тексты шубертовских песен не несут в себе ни эротики, ни цинизма. Его экспрессия — полнокровная, расточительная, берущая за душу. Если в его музыке и можно найти юмор, то это, как сказал Ричард Капель, жизнерадостный юмор. Зато в этой музыке вы не найдете ни учтивости, ни вежливой сдержанности. В ней чувствуется сила, бьющая через край, та сила, которая присуща только великой музыке; она излучает «невиданный свет». Эта сила и этот свет поднимают Шуберта над уровнем обычных композиторов, даже тех, чьи произведения не уступают шубертовским в мелодичности и нежной выразительности.
Той силы, о которой говорит Браун, современники великого человека чаще всего не осознают, и то лучшее, что есть в его творчестве, способны в должной мере оценить лишь потомки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *