Бауэрнфельд о шубертиадах

Бауэрнфельд дает правдивое описание того, что происходило на так называемых «шубертиадах», с их развеселыми компаниями, где вино лилось рекой, прекрасный Фогль услаждал наш слух чудесными песнями, а бедный Франц Шуберт должен был аккомпанировать ему до тех пор, пока его короткие, толстые пальцы не отказывались ему служить.Еще хуже ему приходилось на наших домашних вечеринках — в те скромные времена это были лишь «сосисочные» балы, на которых, однако, не было недостатка в красивых женщинах и девушках И тогда наш Бертль, как мы иногда его ласково называли, должен был снова и снова играть свои новейшие вальсы до тех пор, пока сам собой не заканчивался бесконечный котильон, и тогда маленький, тучный человечек, вспотевший насквозь, мог наконец отдохнуть за скромным ужином.
Неудивительно, что периодически он нас покидал и что даже некоторые «шубертиады» должны были проходить без Шуберта, если он чувствовал себя не в настроении общаться или тот или иной гость был ему несимпатичен. Нередко случалось, что званые гости напрасно ждали его, в то время как он уютно сидел в компании полудюжины помощников учителей, своих бывших коллег, и попивал вино в уединенном кабачке. Если мы на следующий день его укоряли, он мог сказать, посмеиваясь: «У меня не было настроения!»
В 1825 году, когда Бауэрнфельду было двадцать три, Швинду двадцать один год, а Шуберту — двадцать восемь, Бауэрнфельд как-то апрельским днем записал в своем дневнике:
Я все еще влюблен в Клотильду [возлюбленная Бауэрнфельда], а Мориц — в Неттель [невеста Морица Швинда, чрезвычайно религиозная католичка]. Шуберт посмеивался над нами обоими, но и у него самого сердце не вполне невредимо.
Шуберт устал от такого напряженного общения. Неизменные веселость и беззаботность его друзей, очевидно, стали несколько раздражать композитора. Однажды он писал в своем дневнике, что радость размягчает дух и делает его фривольным. Той зимой он как никогда почувствовал всю правоту этого утверждения. Он с удовольствием принял предложение Фогля провести лето в Штейре, и в мае они наконец отправились в путь.
Все лето 1825 года Шуберт провел вдали от Вены. Основное время они с Фоглем провели в Штейре, но, кроме того, совершали длительные поездки: посетили Линц, Гмунден, Зальцбург и Бад Гаштейн. Эти долгие счастливые каникулы Шуберт провел на правах гостя — практически все расходы Фогль взял на себя. Везде, где бы они ни появлялись, их просили давать концерты. Сохранилось множество писем, дневниковых записей людей, видевших Шуберта и Фогля в то время, певец и композитор приводили публику в восторг.
«…Слушать их обоих — божественное наслаждение»,— писали друг другу современники.
К досаде Шуберта, он не встретил в Линце своего любимого друга Йозефа фон Шпауна — служебные дела заставили Шпауна уехать в другой город. Шуберт писал ему:
Линц без тебя, как тело без души, как всадник без головы, как суп без соли…
Шуберт остановился у близких друзей Шпауна Оттен-вальтов. Все семейство Оттенвальтов гордилось и восхищалось столь блистательным гостем. Сохранилось несколько писем, где Антон Оттенвальт подробно описывает Шпауну визит Шуберта; в этих письмах, кстати, впервые упоминается так называемая «утерянная» Гмунден-Гаги-тейнская симфония. Вот цитата из июльского письма Оттенвальта Шпауну:
Между прочим, он работал в Гмундене над симфонией, которая этой зимой должна исполняться в Вене.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *