Леопольду Купельвизеру

Существуют редкие и ценнейшие документы, проливающие свет на умонастроения композитора в тот период времени.
Во-первых, в течение 1824 года он заносил свои мысли в записную книжку. Книжка эта была впоследствии утеряна, но еще до этого некоторые отрывки из нее переписал себе Бауэрнфельд. Среди них и это эмоциональное высказывание, которое во многом характеризует Шуберта как личность:
Из самой глубины моего сердца я ненавижу ту однобокость, которая побуждает стольких жалких людей верить, что лучшим на свете является то, чем занимаются они, а все остальное — ничто. Только красота должна всю жизнь вдохновлять человека, это верно; но свет этого вдохновения способен озарять все остальное.
Еще один впечатляющий документ — большое письмо, которое Шуберт писал в Рим Леопольду Купельвизеру:
Вена, 31 марта 1824 года Дорогой Купельвизер
Давно уже собирался тебе написать, но был страшно занят и не видел никакого выхода из своего положения. Но теперь мне представилась оказия в виде Смирша, и я наконец могу вновь излить кому-то свою душу. Ведь ты такой правдивый и верный друг, и ты, конечно, простишь мне многое, на что другие бы обиделись. Короче говоря, я чувствую себя самым несчастным, самым жалким человеком на свете. Представь себе человека, здоровье которого уже никогда не поправится и который, в отчаянии от этого, только ухудшает дело вместо того, чтобы его улучшать; представь себе человека, говорю я, самые прекрасные надежды которого превратились в ничто, которому счастье любви и дружбы не приносит ничего, кроме острой боли, у которого вдохновение Прекрасным (по крайней мере то, что побуждает к творчеству) грозит исчезнуть, и спроси себя — не жалок ли, не несчастен ли такой человек?
Что сталось со мною? Я словно в чаду. Минуты покоя себе не найду — так я могу петь каждый день, потому что каждую ночь, идя спать, я надеюсь никогда больше не проснуться, и каждое утро приносит мне лишь вчерашнюю скорбь. Так безрадостно и без друзей проводил бы я дни, если бы не Швинд, который часто навещает меня и приносит с собой свет дорогих прошедших дней.

Наш кружок (кружок чтения), как ты, вероятно, уже знаешь, из-за нашествия грубого хора любителей пива и едоков сосисок закончил свое существование и будет распущен через два дня. Хотя, собственно, я почти и не посещал его со времени твоего отъезда. Лейдесдорф, которого я узнал довольно близко, действительно, человек мыслящий и славный, хотя он настолько переполнен меланхолией, что я опасаюсь, не слишком ли много заимствовал от него в этом отношении; кроме того, и мои дела идут плохо, и у нас никогда нет денег. Опера твоего брата (он не очень хорошо сделал, что ушел из театра) была признана негодной, и поэтому в моей музыке надобности не возникло [речь идет об опере Заговорщики]. Таким образом, я опять напрасно написал две оперы. Что касается написания песен, я сделал мало нового, но попробовал свои силы в нескольких инструментальных вещах: я сочинил два квартета для скрипок, альта и виолончели и октет, а теперь решил написать еще один струнный квартет — таким образом я хочу подготовиться к написанию большой симфонии.
Последняя новость в Вене — Бетховен дает концерт, в котором он покажет свою новую симфонию, три отрывка из новой мессы и новую увертюру Если Богу будет угодно, то я тоже намереваюсь дать в следующем году подобный концерт. А теперь я закругляюсь, чтобы не извести слишком много бумаги, и целую тебя тысячу раз. Если бы ты написал мне о своем вдохновении и о своей теперешней жизни, то ничто не смогло бы доставить большей радости
твоему верному другу Фрц. Шуберту.
Мой адрес теперь будет: с/о Зауэр и Лейдесдорф, так как в начале мая я еду в Венгрию с Эстергази.
Прощай!!! Будь здоров!!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *