Последняя попытка

Летом композитор покинул Вену, чтобы поправить здоровье и восстановить свои силы вдали от большого города.Сначала он сопровождал Фогля в его поездке в Штейр, а затем поехал в Линц навестить Шпауна. В этом (1823) году Шуберт делает последнюю попытку преуспеть на оперной ниве; три его последние работы, Die Verschworenen (Заговорщики), Fierabras (Фъерабрас) vi Rosamunde (Розамунда), были более совершенны, чем ранние оперы, но их ждала та же судьба: лишь Розамунда была поставлена на сцене, да и то выдержала всего две постановки. Раздосадованный таким невезением, Шуберт перестал тратить время на сочинение опер. Каковы же причины его поражения на этом поприще? Они многообразны, и объяснение следует искать в особенностях музыкальной среды того времени и общественных вкусов эпохи.
Нужно признать, что для шубертовских опер писались весьма слабые либретто, но главная причина их неудач лежит глубже. Дело в том, что в то время оперное искусство было всецело проитальянским, так что тех смельчаков, которые отваживались писать немецкие оперы — например, «Fidelio» («Фиделио») или «Der Freischütz» («Вольный стрелок»), встречала глухая стена предубеждений, как коммерческого, так и музыкального характера. Театры заказывали очень мало опер в духе немецкого романтизма, и еще меньше таких опер имели хоть какой-то успех. Их не желала ни дирекция театров, ни публика, их не хотели исполнять певцы. Все хотели Россини, и только Россини, или, в крайнем случае, легкую французскую оперу. В письме, которое получил Шуберт от Анны Мильдер, обладательницы знаменитого сопрано, мы находим описание ситуации, ставшей обычной для немецких театров той поры. Шуберт в своем предыдущем письме просил Анну, с которой его связывала искренняя дружба, помочь с постановкой Альфонсо и Эстреллы в Берлине. В марте 1825 года он получил ответ:
Что касается Вашей оперы Альфонсо и Эстрелла, то я с глубоким сожалением должна отметить, что либретто не отвечает вкусам здешней публики, которая привыкла к большой трагической опере или к французской комической. Вы, наверное, уже поняли, что Альфонсо и Эстреяла ни в коем случае не смогла бы иметь здесь успех.
Все вышесказанное можно было бы отнести и к Вене. Поэтому Шуберт оставил дальнейшие попытки завоевать себе имя в области оперного искусства и сосредоточил все усилия на том, в чем он на самом деле был непревзойденным мастером. Действительно, опера Фъерабрас и новый песенный цикл, хоть и писались почти одновременно, отличаются друг от друга, как небо и земля. Песни получились несравненно лучше, и это неудивительно — у Шуберта на сей раз были стихи, которые при желании можно было бы превратить в прекрасное оперное либретто: все характеры, представленные в них, взяты из реальной жизни, все ситуации достоверны, и сам поэтический текст несет на себе отпечаток народной жизни. Все это было совсем не похоже на ту псевдоготическую напыщенную чушь, которую ему обычно подсовывали. Подобная поэзия могла бы пробудить дремавший в Шуберте талант драматического композитора — талант, ощущавшийся в нем всегда, но так и не проявившийся за его короткую жизнь в полной мере.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *