Поворотный момент

Шуберт обладал двойственной натурой. Австрийская приземлен-ность и грубоватая чувственность, дремавшая в нем, обнаруживали себя и в его жизни, и в его искусстве.
Эдуард фон Бауэрнфелъд
1822 год явился своеобразным водоразделом в жизни Шуберта. До этого времени удача сопутствовала композитору, впереди рисовались радужные перспективы. Он достаточно часто бывал на публике, его музыка обрела известность; у написанной им большой оперы были все шансы попасть на сцену, случайных заработков худо-бедно хватало на жизнь. Франц пользовался успехом, но был хорош лишь с теми, кого любил. Вот грустное письмо, написанное одним из старых друзей Шуберта по семинарии, Антоном Хольцапфелем, Альберту Штадлеру:
Вена, 22 февраля 1822 года …Шуберт, как говорят, наделал bruit (шуму) и, как говорят, также сделает свою sort (судьбу). Я вижу его редко, да мы и не очень подходим друг другу, так как его мир должен быть совсем иным, и он действительно таков. Его немного резкие манеры ему очень кстати, и они сделают из него сильного человека и зрелого художника; он будет достоин искусства… Шуберт пишет оперу на текст Шобера, над которой, как говорят, оба по взаимному соглашению работали одновременно.
«Резкие манеры» Шуберта служили ему защитой. Один из ближайших шубертовских друзей, Бауэрнфельд, говорил, что
он избегал обычных и скучных людей, мещан, и неважно, были ли они высокопоставленными особами или людьми среднего класса — теми, кого обычно называют «образованными людьми».

В общении с посредственностями он чувствовал себя одиноким, угнетенным, ему было неуютно; он большей частью молчал, приходил в плохое настроение, хотя все стремились уделить внимание человеку, становившемуся знаменитым. Неудивительно, что иногда за столом он отчаянно напивался и попутно пытался избавиться от тягостного окружения резкими выпадами, так что от него отшатывались в ужасе.
Друзья, принадлежавшие к шубертовскому кружку, смотрели на прочих смертных с определенной долей высокомерия; все они были молоды, талантливы и ощущали себя на пороге великих свершений. Кружок пополнялся новыми членами: помимо очаровательного художника Леопольда Купельвизера (1769—1862) туда пришел юный и прекрасный восемнадцатилетний Мориц фон Швинд, с которым Шуберт успел познакомиться (через Шпауна) за год до этого. Это было замечательное приобретение для кружка. Вдохновенность Швинда, его блестящие способности (он сочинял музыку, писал красками, рисовал — и все это делал одинаково талантливо) сразу завоевали сердце Шуберта, а девиз Швинда «По полной ложке музыки каждый день» окончательно покорил его. Швинд (1804—1871) впоследствии стал одним из самых выдающихся австрийских художников, и его многочисленные работы, запечатлевшие Шуберта,— очень ценный вклад в Шубертиану.
В то время Швинд жил вместе с матерью и сестрами в знаменитом венском доме под названием «Лунный свет». В салоне Швиндов Шуберт и Шпаун были частыми гостями.
Нет никаких сомнений в том, что шубертовские друзья были «сливками» венской богемы, самыми выдающимися художниками и интеллектуалами. Знакомясь с Шубертом, они мгновенно привязывались к нему всей душой. И нет никаких оснований считать, что эти молодые люди имели гомосексуальные наклонности — любой мог сказать, что все они были ярко выраженными гетеросексуалами, и большинство из них, включая даже ловеласа Шобера, впоследствии женились. Просто в их среде было принято живо и непосредственно демонстрировать свои теплые чувства друг другу, и их ежедневное общение было очень тесным.

производство полипропиленового листа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *