Круг общения

В начале 1821 года Шуберт переехал из комнаты Майрхофера в другую квартиру неподалеку. В этот период жизнь композитора была заполнена до отказа: «шубертиады», ужины в трактирах в обществе многочисленных друзей, выступления на музыкальных вечерах, где он играл собравшейся публике свои ранние произведения…Все это не способствовало творческому процессу, а бурная ночная жизнь не лучшим образом отражалась на его работе. Например, в начале 1821 года Шуберт писал Фердинанду: «После вчерашних развлечений (у Шоберов) я чувствовал себя разбитым, поэтому больше не работал над офферторием, и, таким образом, он еще не готов…»
Круг общения Шуберта всегда был широк, но в нем практически не было «случайных» людей. Всю жизнь он оставался верен себе: испытывал огромное удовольствие от общения с теми, кого любил, не желал льстить влиятельным лицам, не терпел скучных или претенциозных особ.
Когда обсуждался вопрос о приеме в кружок нового члена, Шуберт имел обыкновение спрашивать: «Kann er was?» («Что он может?», или, проще говоря, «Чем он занимается?»). Из-за этого он даже получил прозвище Канервас (у Шуберта было еще несколько прозвищ, одно из них — Шваммерль (Schwammerl), «бочонок», или — дословно — «грибок»).
Образ жизни композитора и особенности его характера некоторых шокировали; кое-кому он казался небрежным и легкомысленным. Например, Леопольд Зонлейтнер, который без устали хлопотал, устраивая шубертовские концерты и добиваясь публикации его сочинений, был вынужден обратиться к ближайшему другу Шуберта Йозефу Хют-тенбреннеру с письмом, в котором он просил Хюттенбрен-нера убедить Шуберта прийти репетировать песни перед концертом. Зонлейтнер с горечью добавляет:
Я очень удивлен, что Шуберт вообще у меня не показывается, тогда как мне необходимо переговорить с ним о его Лесном царе и других делах.
Не стоит слишком сочувствовать Зонлейтнеру, мемуары которого скучны и официальны, Зонлейтнеру, принадлежавшему к тому типу людей, которого Шуберт как мог избегал. Однако он имел все основания обижаться на Шуберта за его пренебрежительное к себе отношение.
В начале марта в доме Зонлейтнеров состоялся очень важный концерт. Наряду с произведениями Моцарта и Россини в нем исполнялось три работы Шуберта: квартет для мужских голосов Деревушка (Dörfchen), песня Лесной царь в исполнении Фогля и октет для мужских голосов. По воспоминаниям Хюттенбреннера, застенчивый Шуберт не решился сам аккомпанировать певцам на новом рояле работы Графа, он лишь переворачивал ноты. Концерт был заметным событием в музыкальной жизни Вены, многие венские газеты посвятили ему свои колонки музыкальной критики. В тот период имя Шуберта часто мелькало на газетных страницах — так часто, что Шпаун писал Шоберу из Линца: «Что касается Шуберта, то лучшими источниками сведений о его делах я должен считать газеты».
1821 год был одним из самых благоприятных в жизни Шуберта: перед ним не вставали серьезные жизненные проблемы, его существование не омрачали никакие невзгоды, он был здоров и весел. Его работы публиковались, отзывы прессы становились все более одобрительными, а две его оперы, представленные на большой сцене, хоть и не имели успеха, но все-таки сослужили ему хорошую службу: имя Шуберта стало известно многим жителям Вены. Кроме того, венцам нравились шубертовские песни и танцы. Настоящее было прекрасно, и будущее рисовалось в розовом свете.
В тот год Шуберт проводил много времени в обществе Шобера. Летом они совершили две совместные поездки. Первая состоялась в июле — они гостили в Аценбругге, что в двадцати милях к северо-западу от Вены. В Аценбругге жил дядюшка Шобера, который каждое лето приглашал племянника в свое имение погостить, предоставляя в его распоряжение небольшой дом. Шобер привозил с собой множество друзей, и эти веселые летние дни получили название «Ацен-бруггских праздников». Друзья устраивали экскурсии, пели, танцевали, составляли шарады, ели и пили от души.
Шуберт впервые побывал в Аценбругге летом 1820 года. Когда в 1821 году он вновь попал в Аценбругц там гостил художник Леопольд Купельвизер, позже ставший близким другом и Шуберта, и Шобера. Тем летом Купельвизер сделал несколько портретов того и другого, а также две очень живые акварели, изображающие всю компанию: на одной из них друзья отправляются на экскурсию, а на другой — играют в шарады.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *