Иоганн Михаэль Фогль

Леопольд Зонлейтнер в своих мемуарах от 1857 года описывает требования Шуберта к исполнению его песен. Воспоминания эти полны замечательных подробностей.
В наши дни подавляющее большинство людей имеет довольно странное представление о том, как должны исполняться песни Шуберта. Многие полагают, что достигают высших результатов, если трактуют песни в так называемой драматической манере. При этом стараются как можно больше декламировать, шептать, страстно выкрикивать и т. д.— Я могу только сказать, что всегда очень тревожусь, если на музыкальном вечере, на который я приглашен, собираются исполнять шубертовские песни-, ведь даже очень искусные и музыкально образованные дамы и господа обычно ужасно грешат в отношении бедного Шуберта. Я более ста раз слышал, как он аккомпанировал и репетировал свои песни. Прежде всего он всегда строжайшим образом придерживался одного темпа, за исключением тех редких случаев, когда он специально помечал в своих нотах: ritardando, morendo, accelerando и т. п. Далее, он никогда не позволял исполнять свои песни с излишней экспрессией. Исполнитель, как правило, рассказывает только о чужих переживаниях, не идентифицируя себя с героем песни, о чувствах которого он поет. Поэт, композитор и певец должны понимать песню лирически, а не драматически.
Глубочайшие переживания заключены у Шуберта уже в мелодии как таковой и превосходно подчеркиваются сопровождением. Все, что тормозит движение мелодии и мешает равномерному движению сопровождения, противоречит поэтому намерениям композитора и уничтожает музыкальное воздействие на слушателя.

К 1817 году Шуберт создал столько великолепных песен, что его друзья стали предпринимать попытки распространить его известность за пределы их небольшого кружка. Шпаун, например, послал альбом с песнями на стихи Гёте самому великому поэту. К альбому прилагалось письмо, автор которого нижайше просил позволения Гёте посвятить ему сборник песен, издание которого планировалось на ближайшее время. Гёте не ответил на письмо, но был так любезен, что вернул ноты. Неунывающие Шпаун и Шобер не оставили попыток прославить творчество своего друга.
В Вене в то время жил знаменитый певец Иоганн Михаэль Фогль (1768—1840), высокий баритон которого покорял сердца публики Венской придворной оперы. Обратимся к рассказу Шпауна:
Франц, которому всегда приходилось самому исполнять свои песни, теперь все чаще выражал большое желание найти для них настоящего певца, и его давняя мечта — познакомиться с солистом Венской придворной оперы Фоглем — овладевала им все сильнее и сильнее. Наш небольшой кружок счел необходимым завоевать симпатии Фогля и привлечь его внимание к песням Шуберта.
Задача была не из легких, Фогль славился своей неприступностью.
Рано умершая сестра Шобера в свое время была замужем за певцом Сибони, и Шобер сохранил некоторые связи в театральных кругах. Это позволило ему ближе познакомиться с Фоглем. В пылких выражениях он поведал Фоглю о выдающихся сочинениях Шуберта и предложил ему попробовать спеть что-нибудь из этого репертуара. Фогль ответил, что музыкой он сыт по горло, что его тошнит от нее и что он скорее хотел бы совсем не слышать музыки, чем слушать какие-то новые сочинения. Ему сотни раз рассказывали о юных гениях, потом он всегда бывал разочарован, и, скорее всего, в случае с Шубертом повторится та же самая история. Он хочет, чтобы его оставили в покое, и не желает больше слышать об этом.— Отказ Фогля расстроил всех нас, кроме Шуберта, который сказал, что ожидал подобного ответа и находит его вполне обоснованным.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *