Вкус свободы

Мир не знал художника, творчество которого было бы столь же непосредственным. Ни одна его страница не была «вымучена», или, как говаривали в старину, не «пропахла потом».
Десмонд Шейв-Тейлор
Осенью 1816 года Шуберт покончил с учительской деятельностью; он переехал на Ландшкронгассе, в апартаменты, принадлежащие семье Шобера, и прожил здесь весь следующий год. Мать Шобера и его сестра София были гостеприимны и доброжелательны, и пребывание Шуберта в этом доме обещало быть приятным. Франц не мог не чувствовать огромного облегчения: не было больше нудной и ненавистной учительской работы, не было постоянной тесноты перенаселенного родительского дома, кончилось житье бок о бок с отцом, чей проимператорский патриотизм, напоминающий патриотизм Меттерниха, и чье неприятие музыки как главного жизненного занятия раздражали и утомляли Шуберта. Сбежать от рутины, окунуться в свободную атмосферу дома Шобера, где можно было проводить дни, как душе угодно — все это действительно казалось ему верхом блаженства.
Шуберт любил Шобера всем своим сердцем. Его притягивал космополитизм Шобера, его широкий круг увлечений, его живость, остроумие — все то, что другие люди расценивали как аморальную поверхностность. Из всех друзей Шуберта Шобер подвергся самой жесткой критике потомков — отчасти из-за той неприязни, которую испытывали к нему многие его современники, принадлежавшие к шу-бертовскому кружку, отчасти из-за того, что сам Шобер не пожелал написать воспоминаний о Шуберте, хотя долгое

время жил с ним под одной крышей. В 1869 году он дал весьма патетический ответ на письмо Бауэрнфельда:
При всем моем желании я не могу удовлетворить Вашей просьбы, просьбы столь простой и естественной — внести свой вклад в Шубертиану и написать что-то для Вас. Я так часто пытался сделать это просто для себя, я был бы так рад написать небольшую книгу о нем, о нашей совместной жизни, но это, к сожалению, оказалось совершенно непосильной задачей. Могу ли я объяснить Вам эту непреодолимую неспособность писать, Вам, который пишет так легко и блестяще? Могу ли я Вам описать эту неспособность, которая преследует меня, доводит меня до отчаяния и которая, в сущности, составляет мое несчастье? К сожалению, с этим ничего не поделаешь! Я буду счастлив рассказать вам все, что я знаю, при личной встрече, но записать свои воспоминания я, увы, не могу… Не думайте, что это связано с ленью или нежеланием помочь Вам… ничего не поделаешь…
Несмотря на то что большая часть жизни Шуберта прекрасно освещена его друзьями, которые оставили и свои воспоминания, и свои рисунки, мы не можем составить целостной картины без свидетельств Шобера. Его молчание действительно явилось большой потерей для биографов.
Шобер был посвящен во многие тайны Шуберта, ему были известны кое-какие факты, касающиеся интимной жизни композитора. (В 1869 году Шобер упомянул о «любовной истории Шуберта, о которой не знает ни одна душа, я один посвящен в эту тайну и не расскажу о ней никому».) Он выполнил свое обещание и так никогда и не предал огласке подробности личной жизни Шуберта. Лишь случайно некоторые эпизоды стали достоянием биографов. Известно, например, что именно Шобер был инициатором их совместных посещений сомнительных ночных заведений Вены. Эта «ночная жизнь» имела для Шуберта роковые последствия — он заразился сифилисом. Известно также, что многие люди, знавшие Шобера, описывали его как аморальное и отнюдь не богобоязненное существо. Он был полной противоположностью чопорному и ортодоксально-религиозному отцу композитора, и уже одно это обстоятельство побуждало Франца пересмотреть свои жизненные взгляды и убеждения.

Купить микроконтроллер еще здесь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *