Уход из конвикта

Шуберт оплачивал свою учебу лишь благодаря стипендии. Лишившись ее, он не смог бы оставаться в конвикте. Но в конце ноября Шуберт по неизвестной нам причине отказался от стипендии и покинул конвикт.
Очевидно, он не разделял мнения императора о том, что музыка является всего лишь «побочным делом». По словам Йозефа Шпауна, юный Шуберт уже тогда посвящал большую часть своего времени сочинению музыки.
Он сочинял необычайно быстро и все время, отведенное для подготовки к урокам, тратил на композицию, что, конечно, шло во вред учебе. Его отец, в общем очень хороший человек, обнаружил причину его отставания в учебе, и тогда разразилась большая буря и последовал новый запрет…
В конце 1813 года Шуберт, которому тогда было около семнадцати лет, вернулся в родительский дом. В его семье произошли большие перемены: за полгода до возвращения Франца его отец Франц Теодор вступил в повторный брак. Его новая жена Анна, дочь торговца шелком, была лишь на четырнадцать лет старше Шуберта и вскоре подружилась со своим талантливым пасынком. Присутствие в доме молодой женщины, очевидно, несколько разрядило обстановку и смягчило конфликт между отцом и сыном. Франц Теодор считал, что его музыкально одаренный сын должен стать школьным учителем, и настоял на том, чтобы Шуберт поступил в «нормальную школу», готовившую помощников учителей. В этой школе Франц проучился десять месяцев. Уйдя из конвикта, Шуберт все же продолжал тесно общаться со своими прежними друзьями, особенно со Шпауном. Во время каникул Шпаун впервые привел его в оперу, и с тех пор они часто посещали театр. Купив билеты на самые дешевые места, они наслаждались «Волшебной флейтой» Моцарта, «Медеей» Керубини, «Ифигенией в Тавриде» Глюка.
По рассказам Шпауна, Шуберт более всего был захвачен «Ифигенией». Однажды Шпаун, Шуберт и молодой поэт Теодор Кернер, выйдя из театра, где давали в тот вечер «Ифигению», отправились вместе поужинать и, придя в трактир, по словам Шпауна, «дали волю своему восторгу, громко восхищаясь оперой. Университетский профессор, сидевший за соседним столиком, стал издеваться над нами и критиковать пение».
Наше возмущение этим хамством не знало границ — Кернер и Шуберт вскочили разъяренные, причем Шуберт разбил свою пивную кружку, и началась громкая перебранка, которая, учитывая упорство противника, могла бы кончиться рукоприкладством, если бы несколько успокаивающих голосов, которые встали на нашу сторону не охладили бы наш пыл. (Шуберт пылал от гнева, который, при его кротком нраве, был ему абсолютно чужд.)
Шуберт, в целом, был очень спокойным и уравновешенным человеком, но некоторые вещи способны были привести его в ярость: он ненавидел претенциозность и терпеть не мог глупости и невежества. Поэтому ему совершенно не подошла бы профессия школьного учителя, профессия, которую он невзлюбил с самого детства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *