Путевые заметки инженерного офицера

По возвращении в Петербург Кюи стал активно пропагандировать свои взгляды в области фортификации на лекциях, в книгах и статьях.Особо тяжелыми и изнурительными были бои под Плевной. Трижды русские полки штурмом пытались овладеть городом и трижды терпели неудачу, неся большие потери. И только когда генерал Э. И. Тотлебен, герой обороны Севастополя в Крымскую войну, который, по словам Кюи, «из ничего создал севастопольские укрепления и 349 дней продержал перед ними армии четырех наций», принял на себя командование русскими войсками, осадившими Плевну,— дело пошло на лад. Тотлебен прежде всего прекратил бессмысленные штурмы и по всем правилам современного ему военного искусства повел осаду города, закончившуюся тяжелым поражением турецких войск «Признаюсь,— писал Кюи,— что как военный инженер и преподаватель фортификации, я с гордостью объезжал поля Плевны. Какой разительный пример торжества искусства над грубой, материальной силой она представляет!»
Обобщая практику применения крепостных и полевых укреплений, Кюи сделал целый ряд ценных выводов, имевших большое значение для дальнейшего развития фортификационной науки. Оценивая опыт русско-турецкой войны и прогнозируя развитие военного дела в будущем, Цезарь Антонович пришел к глубокому убеждению, что роль фортификации со временем «будет становиться все важнее, по мере дальнейшего совершенствования огнестрельного оружия».
По возвращении в Петербург Кюи стал активно пропагандировать свои взгляды в области фортификации на лекциях, в книгах и статьях. Он ратовал за самое серьезное отношение к фортификационной науке и практике, за обязательное наличие у каждого солдата хорошего шанцевого инструмента, справедливо считая, что в мирное время войска должны в совершенстве овладеть искусством полевой фортификации, постоянно упражняясь в строительстве укреплений. От всех офицеров, независимо от рода войск, Кюи требовал знания полевой фортификации, знания «не общих взглядов, а фактов мелких, но важных; знания профилей с их размерами; уменья определить величину укрепления соответственно числу его защитников; уменья разбить ложемент, батарею, укрепление, расставить рабочих, руководить рабочими». «Тогда,— утверждал Кюи в одной из своих статей,— наша армия, имея в своих руках для врага яд (ружье), а для себя противоядие (лопата), владея тем и другим мастерски, будет совершать те же героические подвиги, будет достигать тех же поразительных результатов, но с менее не человеческими усилиями, с меньшими кровавыми жертвами».
Свои наблюдения и выводы, полученные в ходе пребывания, на фронте, Кюи изложил в блестящей статье «Путевые заметки инженерного офицера на театре военных действий в европейской Турции», опубликованной в 1878 году в Инженерном журнале (№ 8 и 9). Статья была замечена военным начальством Кюи, которое относилось к нему с немалой долей недоверия, полагая, что если офицер, преподаватель училища, столько времени и сил отдает музыке, то он, следовательно, вряд ли очень серьезно относится к исполнению своих служебных обязанностей.
Правда, это недоверие к Кюи носило в некоторой степени двойственный характер. С одной стороны, за двадцать лет службы в офицерских чинах к нему никогда не было даже минимальнейших претензий, и он прошел путь от прапорщика до полковника, которым стал в 1875 году, то есть в возрасте сорока лет. Более того, в 1863, 1870, 1873 и 1878 годах за служебные заслуги Цезарь Антонович был награжден четырьмя орденами — св. Станислава и св. Анны (оба — второй и третьей степени). С другой же стороны — все
эти годы Кюи вел педагогическую работу лишь в младших классах училища, выслужив при этом только учительскую пенсию. А когда в академии появлялась вакансия, его кандидатура отклонялась начальником этого учебного заведения, генералом Тидебелем, который никак не мог примириться с мыслью о возможности для военного с одинаковым успехом совмещать научно-педагогическую, композиторскую и музыкально-критическую деятельность. В своих воспоминаниях Кюи рассказывал об отношении к нему начальника академии (он же одновременно — начальник училища): «Музыка и фортификация,— говорил Тидебель в изумлении.— И пусть бы он писал небольшие романсы, а то он пишет оперы». Такое отношение руководства очень огорчало Цезаря Антоновича.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *