Ганс фон Бюлов

Ганс фон БюловГанс фон БюловВ это время появляются пианисты-музыканты, преданные музыке каждый на свой лад. Действительно, требования эпохи предоставляли им больше свободы, чем имеет любой пианист середины XX века. Артист все еще был причастен Богу и, осененный Его волей, нес минимальную личную ответственность. Но к 1860-м годам практически исчезли попурри, фантазии на темы Обера и Россини, импровизации и акробатические трюки, демонстрации ради демонстраций. Артист был теперь «интерпретатором» и играл настоящую музыку: Баха, Бетховена, Шуберта, Шопена, Мендельсона, Геллера, даже Шумана. Если оперные транскрипции и вставлялись в программы, то это почти всегда были какие-нибудь трансцендентные обработки Листа и никогда — пустоватое нотное кружево Герца или Тальберга. Программы сольных концертов стали формироваться в виде хронологических последовательностей (принцип, сохранившийся и до наших дней): немного Баха и Скарлатти, Бетховен, Шопен и другие романтики и в завершение — Рапсодия Листа, после которой публика, осчастливленная, расходится по домам. Конечно, пианисты играли и модные, преходящие сочинения, коих более чем достаточно в каждую эпоху.
По сравнению с 1830 годами, когда главными воротами в мир был для пианистов Париж, стали появляться другие выдающиеся школы: строгая немецкая, страстная русская, элегантная французская и эклектичная английская. Тем временем и фортепиано превращалось в инструмент, чрезвычайно близкий к тому, который нам знаком сегодня. Благодаря железной раме натяжение струн к 1865 году возросло примерно до шестнадцати тонн на квадратный дюйм (по сравнению с тридцатью сегодня). И все покупали фортепиано. В 1850 году Франция производила их десять тысяч в год, Англия — двадцать пять тысяч. По мере увеличения натяжения струн росла и высота тона. Виртуозам требовались инструменты с блестящим звуком, с более высокой настройкой.
Развивалась и «читающая» публика, читающая нотный текст, что позволяло ей знакомиться с музыкой и играть ее дома. Умножалось число любителей, amateurs, и издатели были завалены работой, обеспечивая их нотами. Вся новая симфоническая и камерная музыка тотчас издавалась в фортепианных переложениях, чтобы все могли быть в курсе новинок. Любители начали заглядывать даже в произведения Бетховена и Шуберта! Понятно, что последние сонаты Бетховена рассматривались как весьма мудреные. Фон Ленц, почитатель Бетховена, замахнулся даже на сонату ор. 111. В вариации с триолями он мрачно насчитал 1944 тридцать вторых и решил, что сыграть их — вне человеческих возможностей. Клара Шуман продемонстрировала, однако, что многие произведения, считавшиеся ранее неприступными, отнюдь не таковы, а Ганс фон Бюлов доказал это раз и навсегда.
В первую очередь, именно Гансу фон Бюлову, силе его личности, мастерству, упорству и въедливому уму, обязана немецкая школа тому господствующему положению, которое она занимала в течение нескольких десятилетий. Он был образцом немецкого Tonkünstler\’а: требовательный, властный и вспыльчивый; шовинист, убежденный в своем превосходстве; обладатель высокой музыкальной культуры, прекрасный администратор и лидер по характеру, а, кроме того, яростный, патологический антисемит (возможно, он заразился юдофобией у своего кумира — Рихарда Вагнера). Он был не только выдающимся пианистом, но и выдающимся дирижером: оркестр Мейнингена был доведен им до такого уровня, что музыканты играли свои партии наизусть.
Он родился в 1830 году в Дрездене, прошел через обычный период детского «вундеркиндерства», но после этого начал всерьез работать. С ранних лет он обладал острым умом и тягой к соревнованию; в письме к матери пятнадцатилетний мальчик описывает достигнутые им успехи и задачи, которые он себе поставил, занимаясь с Луисом Плэйди в Лейпцигской консерватории:
Что касается моей фортепианной игры, то на этот счет ты можешь не беспокоиться. Je travaille comme un nègre , — честно могу сказать. Каждое утро я играю упражнения на трели, простые и хроматические гаммы всех видов, упражнения на скачки (для этой цели я использую этюд Мошелеса, еще один — Штейбельта и Двухголосную фугу Баха, которую я играю октавами в обеих руках; мне это посоветовал Гольдшмидт [Отто Гольдшмидт, ученик Мендельсона, впоследствии муж Дженни Линд]), Токкату Черни — мне дал их герр Плэйди, а также этюды Мошелеса и Шопена, так что в других этюдах — Бертини, Крамера и Клементи — нет необходимости. Мне хватает работы с этюдами Шопена, которые вполне могут заменить все остальное, и я надеюсь, что ты одобришь мои действия. Вчера я сдал ля-мажорный Концерт Фильда; я выучил только первую его часть — герр Плэйди считает, что остальные не слишком интересны, и на следующем уроке я начну ре-минорный Концерт Мендельсона. Кроме этого я самостоятельно учу фуги Баха, каноны Кленгеля, фантазию Гуммеля «Волшебный рог Оберона», бетховенскую сонату («Пасторальную», в ре мажоре) и поддерживаю мои старые пьесы — Тарантеллу и ноктюрны Шопена, вариации и Frühlingslied [Весеннюю песнь] Гензельта и си-минорный Концерт Гуммеля.
Поворотным моментом в жизни юноши стал 1849 год, когда в Веймаре он встретил Листа. Естественно, фон Бюлов был увлечен: «…потрясающий, восхитительный человек… само совершенство». Но тогда фон Бюлов не начал еще заниматься с Листом, хотя уже знал, что его судьба — это музыка. Вместо этого он отправился в Берлинский университет, где учился на юриста, но тратил время и на политическую публицистику. Он занимался, кроме того, музыкальной критикой, выпуская пылкие статьи, восхваляющие «Музыку Будущего». Но не пренебрегал он и занятиями на фортепиано:
Многократно слышав Листа, я понял теперь главные недостатки собственной игры: какая-то любительская неопределенность, скованность, нехватка свободы в интерпретации — от чего я должен полностью избавиться. Мне надо добиваться большей экспрессии, особенно в современной музыке; справившись с техническими трудностями в произведении, нельзя на этом останавливаться — надо раскрепостить свои эмоции в соответствии с пониманием и ощущением, которым обладаешь в данный момент; если человек не лишен таланта, вряд ли ему в голову придет что-то абсурдное и неуместное.
Интересно, что уже в двадцать лет фон Бюлов очень точно назвал основной дефект своей игры — недостаток свободы, непосредственности. Он был одним из самых искушенных музыкантов века, но при этом был слишком дисциплинирован, чтобы дать волю своим чувствам, и его исполнение от этого казалось холодноватым и рассудочным. Он так и не «раскрепостил» себя. Но не будем забегать вперед. В 1850 году фон Бюлов слушал «Лоэнгрина» под управлением Листа и не мог больше терпеть. Он попросил Листа об уроках, и тот с радостью согласился, заявив матери молодого человека, что «Ганс обладает редчайшей музыкальной одаренностью. Его исполнительский талант легко завоюет ему место среди величайших пианистов. Лист был прав, и Ганс оказался его первым выдающимся учеником. Фон Бюло-ва влекло также и к дирижерскому подиуму, и его последующая карьера была поделена между оркестром и фортепиано. Если раньше фон Бюлов и без того работал напряженно, то с Листом он занимался уже маниакально. «Большую часть моего времени, четыре или пять часов ежедневно, я посвящаю исключительно техническому совершенствованию. Я подвергаю мучениям свои пальцы — возможную опору моего будущего благосостояния; я умерщвляю их плоть, подобно Христу, чтобы превратить их в послушные, покорные уму механизмы, какими они должны быть у пианиста». Он успевал еще работать над своей диссертацией, писать музыкальные обзоры, сочинять музыку и наживать врагов. «Моя непопулярность здесь не имеет границ».
К 1853 году он был готов к концертам. После двух лет публичных выступлений он начал преподавать в консерватории Штерна в Берлине, где он продолжал писать критические статьи для газет. Его преклонение перед Листом было так велико, что он даже женился на его дочери, Козиме, которая прожила с ним двенадцать лет, перед тем как бросить его ради Вагнера. Фон Бюлов последовательно становился дирижером Королевской оперы в Мюнхене, директором Мюнхенской консерватория, гастролирующим виртуозом, директором придворного театра в Ганновере, директором придворного оркестра в Мей-нингене, преподавателем консерватории Раффа во Франкфурте и консерватории Клиндворта в Берлине. Трижды он посещал Америку. Еще в 1864 году Стейнвей вел с ним переговоры о гастролях, но из этого ничего не вышло. Первая поездка состоялась в 1875-1876 годах, когда он ездил с рояльной фирмой «Чи-керинг» и дал 139 из 172 запланированных концертов. Турне имело средний успех, которому не способствовали саркастические высказывания фон Бюлова об Америке. Вторая и третья американские поездки состоялись в 1889-м и 1890 годах и были значительно более успешны.
На протяжении всей своей жизни он вызывал бурный ажиотаж как в Европе, так и в Америке, пугая и поражая людей своим интеллектом, своим темпераментом, своим сарказмом (Брамс сказал однажды: «Хваленое остроумие Ганса фон Бюлова, как соль в глазах, — слезы текут») и своим непререкаемым авторитетом музыканта. Его вспыльчивость была легендарной. Как педагог он бывал невыносим. Нередко он занимался с учениками Листа и норовил «удалить сорняки». Одной из юных дам Листа он заявил, что ее надо «вышвырнуть из класса даже не метлой, а ручкой от метлы. Отправляйтесь домой!» Девице, которая играла «Мазепу» — этюд, изображающий скачку галопом, — Бюлов сделал «комплимент», сказав, что этюд этот ей подходит, так как у нее лошадиный темперамент. На своих концертах он бросал на публику свирепые взгляды, делая вслух критические замечания по поводу ее манер. На сцене у него стояли два рояля, которые он менял по своему усмотрению. «Выражение его лица до крайней степени гордое и высокомерное, во время исполнения он оглядывает аудиторию… и словно говорит: «Все вы — профаны, и мне плевать, что вы думаете о моей игре»», — поражалась Эми Фэй. Даже под конец жизни он продолжал свои выходки, годы не смягчили его. Харольд Бауэр вспоминает, как фон Бюлов выходил на сцену, со своей шелковой шляпой и тростью, и стягивал перчатки (как это делал Лист), перед тем как сесть за инструмент. И горе слушателям, если они были невнимательны.

Бытовая техника Сименс подробнее.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *