Форма понимания музыкального произведения как целого организма

Во многих произведениях присутствует то, что именуется Лосевым как «форма понимания данного музыкального произведения как целого организма, где уже нет расчлененного восприятия отдельных его частей, но воссоединяющее и синтетическое восприятие целого».«Целый организм» — Всенощное бдение Рахманинова, Страстная Седмица Гречанинова, Полная литургия Иоанна Златоуста Чеснокова и др.; целостностями, но другого уровня, являются входящие в него «номера», имеющие наряду с общим и свое внутреннее время. Таким образом, «линия времени» пронизывает и малое пространство (отдельные песнопения), и большое пространство (служба) и формирует в итоге некое музыкальное сверх-единство.
Эта «линия времени» определяет композиционно-структурные закономерности, проще — форму духовно-музыкального произведения (об этом шла речь выше) лучших представителей новейшей музыки.
Привлекая мелодические и ритмические, гармонические и полифонические, как и темброво-фактурные, средства, они осуществляли синтез части и целого в процессе музыкального становления. В этом отношении был достигнут заметный художественный результат: пространственные формы обрели явственную четвертую координату — как идею ритма в широком смысле слова. (Этот результат, несомненно, был подготовлен в духовных композициях Чайковского и Римского-Корсакова. )
Флоренский полагал, что «идея церковности — в ритме». Удивительно глубоко его наблюдение: «У каждой части службы есть внутренний, присущий ей ритм и темп, и, если эти последние соблюдены, то чтение, пение, возглас, молитва производят свое молитвенное действие на душу молящегося, хотя бы содержание всего этого воспринималось почти бессознательно или почти не воспринималось. Напротив того, самое превосходное исполнение, при полной понятности смысла, при хороших голосовых средствах исполнителей, при даже тонкой «игре»… раз ритм и темп не соблюдены, вопринимается как нечто глубоко фальшивое. Так, наиболее медлительные части богослужения — это начала ектений, особенно великой, шестопсалмие, священнические возгласы «Троичного содержания». Это grave, lento… Акафист, каноны вычитываются быстрее—так, приблизительно, andante? andantino… Кафизмы — еще быстрее; только «аллилуиа» петь и читать должно медлительно и растягивая в конце…
Впрочем, в разные времена церковного года, в дни памяти различных святых или событий служба получает, конечно, особый темп».
Этот краткий анализ показывает, что духовно-музыкальное произведение «распростерто» во времени так же, как оно распростерто и в пространстве — его трех измерениях. И это его свойство, сформировавшееся издревле, уловлено и развито нашими композиторами начала века. Духовно-музыкальные произведения, по сравнению со светской музыкой, открывают не только богатейшую жанровую картину, но и многообразие форм, которые при канонической текстовой основе имеют только им свойственный потенциал — индивидуальное толкование художественного пространства-времени.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *