Возможность индивидуально-авторских толкований

Молитва праведного Симеона Богоприимца, звучащая в конце Вечерни, — это сложное воплощение чувств и мыслей, слившихся в моменте Сретения Господня. («Не старец Меня держит, но Аз его держу, ибо он от Меня отпущения просит», — говорится в молитвах праздника.)Глубокий смысл молитвословия открывает возможность для индивидуально-авторских толкований. Так, Гречанинов, гармонизуя киевский роспев, содержащий семь строк (вариантно повторяющихся), мастерски объединяет их в непрерывное высказывание. При этом композитор, не снижая уровня восприятия строчного деления, артикулирующего текст молитвы, создает подобие трехчастности с помощью гармонии и фактуры. Заметим, что это не снимает и «стилизации» старины, которая слышна в ладовости, унисонах, переменных кадансах, педалях типа исона, моноритмии.
Иначе поступает Кастальский в своих трех «Ныне отпущаеши» (№ 3 — демеством, № 2 — киевский роспев, № 3 — киевский роспев), — либо приближаясь к, либо отдаляясь от «модели» обиходного пения. Оригинальность формы № 3 — в эпико-драматическом прочтении текста молитвы. В музыкальных терминах — это динамичная конструкция, основанная на мелодии (она поручена басу) и порождаемых ею попевках; озвученная меняющимся фонизмом интервалов (унисоны, терции, квинты, октавы) и аккордов (трезвучия, септаккорды, созвучия с побочными тонами), она выливается в трехфазную форму волны, с трехкомпонентным ритмом формы.
В двух других «Ныне отпущаеши» композитор ищет и находит иные способы интерпертации семистрочного песнопения, обращаясь к выразительной силе гармонии, полифонии, фактуры и тембра. Сам автор особенно ценил песнь с теноровым solo — «мелодия по старинной рукописи», — пространственное и тембровое решение которой содействовали созданию пластичной формы-повествования. Кастальский писал, что его церковная музыка поначалу одних отторгала, а других восхищала «Кто-то собирался бить по шее», а кто-то восторгался — «консерваторские тузы» (упомянуты Рахманинов, Сафонов; см. статью «Моя карьера…», с. 35). Композитор, несомненно, создал свой стиль, не обезличив древнюю мелодию, но, нооборот, найдя для нее достойное оформление.
Так возникает своеобразное формотворчество даже на основе заимствованной мелодии, имеющей изначально заданные структурные характеристики. Опять сошлемся на Чеснокова, демонстрирующего художественные находки, красота и самобытность которых мало у кого вызывают сомнения («Молодой талант»! — Кастальский). Его малые формы — жемчужины церковно-хорового искусства — обладают рядом общих черт. Это:

• сохранение строчной структуры мелодическими, ритмическими и гармоническими средствами (см., например, «От юности моея» ор. 44, знаменного роспева);
• преодоление дискретности путем варьирования кадансово-строчных попевок и «рифмования» на расстоянии (например: «И ныне… Единородный Сыне» ор. 33 № 1, знаменного роспева);
• привлечение музыкальных средств для создания динамической формы, а именно «тембризации», изменения фактурной плотности, гармонического продвижения;
• развитие формы второго плана (например: «Ныне отпущаеши» с басовым solo, op. 40).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *