Обновления стилистики музыкального языка

Форма, имманентная древней мелодии, естественно перевоплощается в многочисленные переложения и обработки тех композиторов, которые ищут обновления стилистики музыкального языка. Беря за основу мелодии, принадлежащие разному времени и имеющие разного типа сложение, они так или иначе следовали ее структуре, которая, не отличаясь схолостичностью, не была лишена и определенных композиционных особенностей.Построение роспевов — знаменного, греческого, болгарского, сербского, киевского — имеет свои специфические закономерности, которым сознательно или бессознательно следуют композиторы в своих произведениях. Так, форма знаменного роспева диффренцируется в зависимости от того, «большой» он или «малый». Достаточно точную характеристику давал Н. Потулов:
«Существенное различие малого знаменного роспева от большого, относительно внешней формы, или музыкального построения их, заключается в том, что напев каждого гласа малого роспева подразделяется, как и подобны, на музыкальные строки, которые, не изменяя ни в коем случае мелодии своей, следуют одна за другой в известном порядке. В большом же роспеве, хотя и существует подразделение напева на строки, но строки эти не имеют ни того правильного последования одной за другою, ни той неизменяемости в самой мелодии, которая, сообразно содержанию песнопения, весьма часто разнообразится, оставаясь верной своему характеру и музыкальному ладу».
Эта «внешняя форма» проступает явным ориентиром в обработках Никольского (догматики-запричастны), Шведова (догматики), Чеснокова (задостойники), Кастальского (стихиры, догматики, ирмосы) и др.
Таким образом, принцип неизменяемости и порядка следования строк — принадлежность малого знаменного роспева, а принцип изменяемости (в мелодиях строк и последовании их) — принадлежность большого знаменного роспева. (Однако этот момент, как можно заметить, является все же предметом авторского подхода, представления композитора о стиле церковной музыки.)
Что касается греческого и болгарского роспевов, то, по мнению По-тулова, построение их различно: «…в некоторых гласах напев подразделяется на строки, правильно одна другую сменяющие, в других же подразделения сего вовсе не замечается» (Там же. С. 73). Киевский рос-пев, как известно, по структуре близок малому знаменному и содержит «правильно» чередующиеся строки и мелодическое сходство их.
Музыкальная форма, изначально связанная со стихами (мерная проза), наглядно и слышимо проявляет себя в том, что называлось «музыкальными остановками», означающими моменты членения текста по «колонам». Так возникло понятие музыкальной строки, озвучивающей эти фрагменты, строки как единицы музыкального текста песнопения.
Итак, можно сделать вывод, что архетип, взятый в основу переложения, определяет музыкальную форму — как в частях, так и в целом. И всякое отступление от этого есть фактор стилевой в формотворчестве.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *