«Эстетический голод в стране»

Есть смысл обратиться непосредственно к самому предмету — песнопениям, звучащим как национальные, но не оторванные от европейских норм тонального мышления. Тогда, возможно, «слова-понятия» наполнятся конкретным содержанием и за внешней фонетической оболочкой можно будет узреть «душу слова» (термины Флоренского).В связи со сказанным предстоит поставить определенные вопросы и предпринять следующие шаги:
Какие явления можно отнести к группе песнопений, в которой качества и свойства этого звуковысотного синтеза воплотились достаточно полно? — Произвести отбор.
Каковы те конструктивные принципы, которые символизируют модальную тональность? — Произвести анализ.
Явилась ли мысль о создании своеобразной системы, которую активно развивали композиторы и критики, репрезентативной для «русской идеи»? — Ввести в контекст времени.
1. «Древние начала гармонии» (Разумовский) — эта идея, озадачивающая музыкантов и ученых, оставалась практически не разработанной. Общие установки, напомним, прозвучали на 1-ом Археологическом съезде в Москве (1869) в рефератах Одоевского, Разумовского и Воротникова, например: «Древняя диатоническая мелодия должна иметь и диатоническое, а не какое-либо другое сопровождение»; «пределы созвучий или аккордов, входящих в состав гармонии, должны ограничиваться пределами самой мелодии…».
Итак, практически и теоретически дело касалось создания системы, в основание которой входил бы напев, имеющий веками отшлифованное устройство, а в надстройку — многоголосие, долженствующее соответствовать этому базису. И композиторы — в своих мыслях и поисках — пошли разными путями…
Так, А. Гречанинов, говоря об «эстетическом голоде в стране», об «изгнании ремесленности» и др., призывал найти «место для бреши», через которую должна «пробиться в народ свежая струя высокого искусства». А. Никольский, напротив, считал: «Мы живем в пору истинного «возрождения» русской церковной музыки. Новые люди успели уже сказать много новых слов… А все-таки вопрос о церковности стиля по-прежнему — вопрос открытый и спорный, разрешаемый чуть ли не каждым по-своему и настоятельно требующий ответа». М. Лисицын в работах, посвященных «современной и новой церковной музыке», «новой школе музыки», пишет о синтезе «старорусского и западного», о средствах создания «строго-церковного характера», о «народных кадансах», о «философичности» музыки конца XIX — начала XX вв. … Интересна мысль о синтетичности как связи разных эпох: «Наши обиходные мотивы, спетые на протяжении веков миллионами певцов, так сказать, обточились, выветрились, как скалы, и стали от этого твердыми, объективными. Они потеряли злободневный публицистический характер, который, несомненно, они также имели во время своего появления на свет Божий».
Новизна церковной музыки проявилась во всей музыкальной поэтике истинно художественных произведений и особенно, на наш взгляд, — в созидании нового типа звуковысотной организации. Попытаемся наиболее общо описать существенные признаки складывающейся системы.
Мелодия, принадлежащая тому или иному роспеву, функционирует в многоголосии как его часть, то есть как подсистема, обладающая своей определенной структурой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *