Гласовая мелодия

«Кастальский дал убедительные образцы гармониации стихир, тропарей, ирмосов, в которых было счастливо найдено стилевое соответствие многоголосной фактуры древним унисонным роспевам, — пишет Фортунато. — … В своих гармонизациях он выявил чувства, порожденные не случайной эмоцией или эстетическим переживанием, а содержанием, смыслом слов молитвы. В этом его глубокая церковность».Итак, какова стилистика Октоиха Кастальского? Каковы отличительные признаки гармонизаций древних роспевов?
Гласовая мелодия (термин композитора), служащая основой переложений, интонационно неоднородна, что определяется принадлежностью к разным периодам в развитии духовно-музыкальной культуры. Знаменный роспев — как наиболее древний и своеобразный — пользуется особым вниманием композитора. Не скрывая многотрудности процесса гармонизации, композитор писал: «…знаменные мелодии ужасно не любят, когда их начинают обрабатывать, и всячески изворачиваются, не даются в руки, капризничают, как дети, которых собираются мыть, — только что вслух не кричат». Тем не менее, музыканту удалось не только подчинить мелодии своей художественной воле, но и найти, как он говорит, «новые приемы» в интерпретации многоголосия.
Особой заботой композитора, как и многих представителей «нового течения», был стиль обработки, то есть сохранение в хоровом звучании духа гласовых мелодий и распространение его на весь звуковой образ молитвословия. «Наши самобытные церковные напевы, — писал Кастальский, — в хоровом изложении только обезличены; послушайте, как они стильны в унисонах старообрядцев и как они бледнеют в учебно-шаблонном четырехголосии наших классиков, которыми мы хвастаемся чуть не сто лет: умилительно, но … фальшиво». Однако избежать этой «фальшивости» в многоголосии оказалось не просто, особенно в обработке таких гласовых мелодий, которые принадлежат к жанрам «догматиков» и «воззвахов».
Кроме древнего знаменного роспева, композитор привлекал и целый ряд «позднейших» роспевов — киевский, сербский, болгарский, греческий, — извлекая из мелодий характерную для них «стильность». По сей день любовию народа пользуются монастырские напевы, обработанные Кастальским, — например, старосимоновский, софрониевский, ипатьевский, владимирский, Глинской пустыни и др. Но особо следует упомянуть об интересе композитора к напеву Московского Успенского Собора Кремля, переложения которого исполнялись и «апробировались» — прямо из под пера — в стенах этого древнего храма.
Возвращаясь к указанному Октоиху, важно, прежде всего, обратить внимание на принципы работы с первоисточником — церковной мелодией. Озвученная тембрами разных голосов, будучи помещенной в разные партии, она производила впечатление необычности и новизны — вплоть до неузнаваемости, по словам композитора. Техника передачи «обиходной мелодии» из голоса в голос — блестящая находка Кастальского, имеющая впоследствии успех у Чеснокова, Никольского, Кедрова-сына и др. «Новая хоровая звучность», поглощающая звуковысотную, тембровую и фактурную организацию, — несомненный художественный результат поисков композитора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *