Композиторская инициатива

Таким образом, композиторская инициатива проявляется в области формы только отчасти, но зато активизируется в высотно-тембровом и фактурном толковании.Структура крупного музыкального жанра— «Хвалите имя Господне», «Слава в вышних Богу» — всегда зиждется на текстовой основе, которая стилистически индивидуально заполняется мелодико-гармоническим материалом (см., например, полиелей Кастальского № 1, Чеснокова ор. 11 № 5, Ива-нова-Радкевича; Великое славословие Архангельского, Никольского ор. 26).
В жанрах, представляющих собой более или менее краткое мо-литвословие — например «Свете тихий, «Ныне отпущаеши», «Богородице Дево», — ощущается большая композиторская инициатива. «Богородице» Рахманинова — замечательный хор, где создается нежный, покойный (ремарки) и благоговейный образ, прописанный в манере строгой музыкальной «графики». От образца — знаменного или обиходного — проглядывает диатонизм, узкий диапазон попевок, церковно-гармонические обороты, привычно-терцовые дублировки. (Возникают ассоциации с иконографией — образами Владимирской и Казанской Божией Матери.)
Н. Н. Черепнин в ор. 51 № 4, наоборот, удивляет не аскетизмом, а царственной гармонией, сочетающей диатонику и хроматику, восхищает пышной фактурой (до 8 голосов), приподнимающей и возвышающей образ. Хотя при этом не исчезают жанровые признаки — например, строчная тексто-музыкальная структура. (Характер западной богородичной иконографии?)
Обратимся теперь к литургии и сравним авторские подходы к 1-му антифону — «Благослови, душе моя, Господа», исполняемому попеременно правым и левым ликами. Объем текста, используемого в этом песнопении, нередко варьируется: так, Чесноков берет 5 строф, Ипполитов-Иванов — 4, Гречанинов соединяет 1-й и 2-й антифоны, сокращая их. Что же здесь имеет относительную устойчивость? Это стиховая структура, подчеркнутая в музыке цезурами, «репризность» — повторение в конце псалма начальной строфы (этого нет у Гречанинова, вследствие двухчастности). Музыкальное звучание этих песнопений сходно: это не аффектация, а сдержанное возвышенное чувство; не динамика развития, а спокойное пребывание в одном состоянии. Однако достигается результат этот по-разному: Чесноков привлекает колоритную заметно обновленную аккордику, Ипполитов-Иванов — предпочитает традиционные сочетания, Гречанинов — обыгрывает контраст сопоставления диатонических строев (Е-Н).
Чесноков, переложивший эти произведения для однородного состава, достигает того спокойствия и равновесия тембра, которого требует возвышенный склад начального антифона. Напрашивается вывод об устойчивости «тектонической» основы жанра и подвижности выразительных средств (как плоти поверх скелета). (См. также «Три-святое» Вик. Калинникова, Н. Черепнина и Гречанинова; Херувимскую песнь Кастальского, Ипполитова-Иванова — в той же тембровой редакции Чеснокова.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *