Музыкально-композиционная структура жанра

Музыкально-композиционная структура жанра определяется как сложившейся традицией, так и авторским подходом к ней. В структуре есть моменты устойчивые, что можно заметить при сравнении одножанровых произведений, и есть моменты, допускающие композиторскую «волю».Что имеется в виду? Жанр определяется, во-первых, литургическим текстом и, во-вторых, локацией молитвословия в чинопоследовании. Но при стабильности того и другого, текст может быть по-разному «прочитан», то есть распределен между голосами или подвергнут «дозволенной» повторности, дискретно расчленен или континуально объединен. Кроме того, существуют темповые предписания (например, медленный темп для Херувимской песни), которые всегда соблюдаются, но в этих условиях последняя часть — «Яко да царя» — может звучать и в более быстром темпе, и с повышенной громкостью (в частности, у Бортнянского, Римского-Корсакова, Ипполитова-Иванова и др.).
Важна также содержательная особенность жанра — создание соответствующего духовного состояния (сравним, например, песнопения Постной и Цветной триодей). Кастальский, заботясь о «выразительном пении стихир» и предписывая определенные гармонические решения, недоумевал по поводу значительных расхождений в звучании. Он писал: «Что же касается до связи между музыкой… и хотя бы общим настроением (например, радостным или скорбным) данного текста стихиры, — то, благодаря одному стереотипному гармоническому сопровождению данного гласа на все случаи, — связь эта часто не только отсутствует, но нередко характер гармонизации прямо противоположен общему настроению текста, так что музыка, вопреки своей природной силе выразительности, в этих случаях убивает силу выражения текста…». Композитор обязан считаться и с жанровым содержанием, и с жанровой формой. Как композиторы «новой школы церковной музыки» (термин Лисицына) решали эту проблему?
Если попытаться сравнить толкования некоторых «неизменяемых» песнопений Всенощной, то откроется довольно показательная картина. Переложения и сочинения разных авторов будут, естественно, отличаться друг от друга в отношении «свободы» композиции, проявления авторского начала, но в известных пределах жанрового «этикета». Возьмем, например, псалом 1 «Блажен муж» (1-й антифон 1-йкафисмы). Он обладает устойчивой схемой: стих-припев (6 раз) — Слава и ныне + Аллилуиа (3 раза). Этот инвариант слышен в обиходном роспеве, напеве Троице-Сергиевой Лавры, напеве Зосимовой пустыни, напеве Киево-Печерской Лавры. Однако при строгости структуры припев может быть более или менее развит: он «цветист» и певуч, например, в киевском варианте.
Любая композиторская интерпретация сохраняет эту «модель» — как непреложную для музыкального жанра, но насыщает ее «новым дыханием». Чесноков, в частности, беря за основу киевский роспев, в своем известном «Блажен муж» (ор. 27 № 2) создает новый образ повествовательного жанра, нивелирующего традиционную повтор-ность — во имя непрерывного становления (в этом он близок Каетальскому). А Н. Черепнин в «Блажен муж» (ор. 51 № 6), наоборот, близок традиции, хотя и варьирует музыку стихов, оставляя припев неизменным, как в обиходе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *