По стопам древнего жанра

П. Чесноков в предисловии к Литургии Иоанна Златоустого ор. 42, говоря о краткости, простоте и доступности своего opus\’a, подчеркнул, что «музыкально-художественное содержание было руководящим началом к написанию настоящей Литургии», что ему хотелось дать «цельную по настроению, ценную по содержанию и доступную по исполнению Литургию».Таким образом, идя по стопам древнего жанра, композиторы стали наполнять жанровую форму тем интонационным составом и музыкально-художественным содержанием, которое способствовало — с их точки зрения — адекватному выражению идей и настроений этого богослужебного цикла. (Заметим сразу, что такого рода подход оказал заметное влияние на творчество композиторов конца века.)
Всенощное бдение — «церковное богослужение суточного круга, совершаемое на воскресенье и великие праздники» — заслуживает как музыкальный жанр не меньшего внимания. «Сказать свое слово в этой отрасли искусства» (Никольский), в этом жанре, стремились и в начале, и в конце нынешнего века. Знаменитым стало Всенощное бдение ор. 37 (1915) Рахманинова, вряд ли имеющее что-либо равное по художественному мастерству. В руках светского композитора духовный жанр обрел неслыханное до той поры музыкальное совершенство, поражающее духовной красотой нетленных образов.
«Авторские» циклы, а именно песнопения всенощного бдения, создали Гречанинов (ор. 59), Ипполитов-Иванов (ор. 43), Кастальский (редакция синодального Обихода), Никольский (ор. 26), Панченко («Пение на Всенощном бдении»), Ребиков (ор. 44), Чесноков (op. 21, op. 44), Яичков («Избранные песнопения из Всенощного бдения: Опыт гармонизации древних роспевов») и другие, менее известные композиторы. Каждое из названных произведений — «свое слово», вливающееся в контекст богослужебного пения.
Указывая на всенощную и литургию как крупные циклические жанры, важно подчеркнуть, что они являются по сути своей составными, так как включают целый ряд поджанров, которые в устойчивой догматической структуре наполняют музыкальное пространство этих служб. Общий иерархический принцип обнаруживается в том, что последние также подразделяются на более или менее крупные формы, каждая из которых несет свое определенное функциональное предназначение. Заметим, что композиторы могли — в соответствии с Уставом — выбирать то, что они предлагали в своем авторском «исполнении», и оставлять то, что традиционно пелось по обиходному варианту. Поясним это на конкретных примерах.
П. Чесноков в ор. 44 — «Главнейшие песнопения всенощного бдения» — сочиняет десять номеров, опуская в партитуре «изменяемые» песнопения; Никольский берет девять номеров в ор. 26 — «Неизменяемые песнопения всенощного бдения», — также минуя осмогласное пение; в Литургии Иоанна Златоуста этих же авторов — ор. 42 Чеснокова и ор. 31 Никольского — акцентированы главные номера и «прописаны» ектений, что в целом совпадает с ор. 31 Рахманинова, который к тому же в последовании 21 номера своей литургии дублирует ряд жанрово сходных песнопений (для разных хоровых составов).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *