Строгие церковные композиции

Духовно-музыкальные переложения и сочинения для богослужебных целей, то есть строгие церковные композиции, — эта область творчества в последней трети века развилась и окрепла лишь постепенно. Этому содействовали, во-первых, «воцерковленные» композиторы — например диакон С. Трубачев, о. Н. Ведерников, а во-вторых, бывшие советские композиторы, по разным причинам взявшие на себя труд изучить канон и предложить свою интерпретацию духовно-музыкальных жанров — например, В. Кикта, Н. Лебедев, Г. Дмитриев. Этот процесс продолжается: появляются новые имена, новые сочинения и переложения…Структура монографии «Поэтика музыкальной композиции…», хотя и выглядит несколько жесткой, является, по сути, открытой — открытой для вхождения то ли еще не выявленных, то ли не проанализированных духовно-музыкальных произведений.
Отталкиваясь от «задач поэтики» — концепции В. М. Жирмунского, представленной в начале нашего века и развитой далее в трудах литературоведа и многих его последователей, — мы пытаемся определить подобное в нашей области, привлекая высказывания Аве-ринцева, Г. Вагнера, Лосева, Лихачева, Томашевского, Тынянова и др. Особое значение имеют для нас труды русского философа, богослова, ученого И. А. Ильина, изложившего «аксиомы религиозного опыта», развившего проблемы «русской идеи», основ христианской культуры, смысла и предназначения искусства, борьбы за художественность и многое другое.
Общее определение поэтики как системы эстетических средств, «рабочих принципов» (Аверинцев), структуры произведений вполне соответствует музыкальной поэтике. Касается музыковедения и метод поэтики — изучать отдельных авторов, школы, течения, направления, эпоху. Нет расхождений, видимо, и в том, что музыкальная поэтика тесно соприкасается с теорией музыки и, в частности, с изучением музыкального языка во всех его ответвлениях. Не случайно, видимо, Аверинцев, строя определение поэтики, ссылается на гимнографа Романа Сладкопевца, который блестяще владея своим искусством, вряд ли «сумел бы ответить, в какой системе стихосложения он работает». Нас интересует как «невыговоренная», «имманентная» поэтика, знание о которой можно почерпнуть только из самих образцов творчества, так и «выговоренная», то есть теоретическая поэтика. «Самый элементарный здравый смысл велит исследователю первой проявлять всемерный интерес ко второй. В любом случае полезно знать мнение современников: кое-что им было виднее». Что верно, то верно! Поэтому наша цель состоит не только в аналитических изысканиях, но привлечении этого живого слова современников — слов композитора, музыковеда, критика и просто музыканта.
Поэтика музыкальной композиции, исходя из общих искусствоведческих положений, включает методы теоретического и исторического характера, обычно не изолированные друг от друга, а напротив, дополняющие и взаимодействующие. Подобное мы обнаруживаем у писателей и композиторов, исследовавших духовно-музыкальное творчество. Такие нестареющие русские авторы, как Д.Разумовский (труды: 1867-69), В. Металлов (1899, 1912, 1913, 1914 и др.), И. Вознесенский (1893 и др.), А. Преображенский (1910, 1924 и др.), М. Лисицын (1901-05, 1910 и др.), А. Никольский (1916, 1917, 1909-17 и др.). С. Смоленский (1885, 1888, 1901, 1910, 1910-11 и др.) — все они продолжают поражать нас глубокой эрудицией, профессиональностью, преданностью своему делу… «Христианскую культуру может творить только христиански устроенная душа», — писал И. Ильин. Не следует забывать и других критиков и музыкантов, например Н. Компанейского, оставившего на страницах музыкальных журналов немало интересных высказываний, анализов, разборов духовных сочинений (см., например, статьи в «Русской музыкальной газете»— 1901, 1902-07, 1903, 1904, 1905, 1906, 1908). Этот корпус научного знания, еще не исследованный и не оцененный, — кладезь информации, методов, приемов описания предмета исследования.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *