26-я симфония и три пьесы

30 мая симфония была начата, а через месяц Николай Яковлевич уже проверял ее звучание в целом, вносил поправки, сокращал длинноты, отделывал, но инструментовку оставил до осени, так как чувствовал, что творческий запал еще не исчерпан.Вслед за 26-й симфонией летом 1948 года родились три очаровательные, мажорного звучания, красочно оркестрованные небольшие симфонические пьесы—«Вальс», лирический «Ноктюрн» и зажигательная «Тарантелла». Объединенные вместе, они получили название «Дивертисмента». для симфонического оркестра. Исполнение этого сочинения состоялось уже после смерти автора.
В это же лето написана была и соната. Первая запись о ней в дневнике гласит: «То ли альт, то ли виолончель». В конечном итоге выкристализовалась 2-я соната для виолончели и фортепиано, но в посмертном издании ее есть вариант, где партия виолончели переработана В. В. Борисовским для альта.
Кнушевицкий вспоминает, как они с Обориным (уже после нескольких исполнений) выразили Николаю Яковлевичу сожаление, что в сонате нет быстрой части. Им казалось, что ею хорошо было бы разделить две первые, так как аллегро и анданте мало контрастируют по движению. Николай Яковлевич тут же наиграл им кусочек менуэта, задуманного как вторая часть. И дальше Кнушевицкий, полагая, очевидно, что композитор собирался исправить свой «просчет», написал: «К сожалению, Николай Яковлевич так и не успел выполнить своего намерения».
Между тем следует заметить, что Мясковский вначале предполагал построить сонату в четырех частях, и для второй была сочинена тема менуэта. Но в процессе работы первоначальный план был изменен, соната стала трехчастной, и в дневнике появилась запись: «„Менуэт» из проекта выбросил». Запись эта не оставляет никакого сомнения в том, что Мясковский совершенно сознательно построил 2-ю виолончельную сонату без резких темповых контрастов, как сделал он это и в 25-й симфонии. Неутомимый новатор, он и в конце своего жизненного пути продолжал экспериментировать, обогащая творчество новыми достижениями. Одним из таких достижений была и 2-я соната для виолончели и фортепиано, удостоенная Государственной премии второй степени. Поэтичнейшее произведение, необычайно свежее и красивое по музыке, ясное по форме, с уравновешенным соотношением партий обоих инструментов, кантиленной звучностью виолончели, соната покоряет широтой своих напевных мелодий, вполне оригинальных, очень характерных для Мясковского, но в то же время отмеченных чертами русской народной песенности, покоряет глубиной и искренностью чувств.
Осенью 1948 года новый директор консерватории А. В. Свешников, пришедший на смену В. Я. Шебалину, стал настойчиво просить Николая Яковлевича продолжить занятия в классе. Желание руководства консерватории, чтобы Мясковский продолжал обучать, наставлять и воспитывать молодое поколение музыкантов, свидетельствовало о бесконечном, непоколебимом уважении к нему, о признании плодотворности и ценности его работы, прогрессивности его школы. Естественно, это не могло не радовать Николая Яковлевича. Чувствовал он себя лучше: летние месяцы, проведенные на Николиной горе, живительный лесной воздух, прогулки возродили покидавшие его было силы. Симптомы болезни беспокоили меньше. А творческие итоги лета, сравнительно легко дававшиеся нотные страницы наполнили чувством удовлетворения. Уступая настойчивым просьбам дирекции, Мясковский возобновил занятия в консерватории. В классе его появились Карэн Хачатурян, Герман Галынин, Борис Чайковский, Андрей Эшпай и другие. То бьши последние ученики Николая Яковлевича. И хотя заканчивать курс им всем пришлось уже у других педагогов, фундамент их композиторского образования был заложен Мясковским.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *