Известие об окончании войны

Сам испытывавший тревожившие его недомогания, Николай Яковлевич вел за Прокофьева переговоры в издательстве, читал корректуры, ходил на репетиции его произведений. И видя, как Сергей Сергеевич, жестоко страдавший временами уже по возвращении из больницы от головных болей, был угнетен еще и установленным врачами режимом, Николай Яковлевич, несмотря на свою обычную сдержанность в проявлении чувств, находил нужные, действенные слова, чтобы ободрить друга и вселить в него светлую надежду.Разумеется, известие об окончании войны Мясковский, как и все советские люди, воспринял с великой радостью. «Сегодня снимается затемнение, завтра грандионзный парад,— записал он в дневнике и тут же добавил: — завален работой». Серьезные огорчения доставляло только здоровье, и Николай Яковлевич, уступая настойчивым просьбам близких, впервые в жизни летом 1945 года поехал в санаторий в Барвиху. Остаток теплых дней, как в довоенные годы, он провел на Николиной горе, где Павел Александрович по мере возможностей восстанавливал разрушенную дачу. «Музыки не делал; переложил только для струнного оркестра 2 части из 19-й симфонии», читаем в дневнике композитора.
Пребывание в санатории не принесло ему заметного улучшения. Приближалось начало учебного года, а приступать к занятиям в консерватории не было сил, и Мясковскому пришлось на время отказаться от преподавания. Но он не бездействовал. Помимо своих и прокофьевских корректур, которых в этот период было особенно много, и всяких дел, связанных с Союзом композиторов, журналом и Музгизом, Мясковский неустанно Сочинял. Поистине неисчерпаемы были творческие силы композитора. Их мощный заряд он ощутил в молодые годы. С фронта, например, он писал Держановским: «Мне почему-то кажется, что получи я полную свободу, хотя бы при условии жизни куском хлеба, я бы наводнил литературу своим потомством…» Творческие силы не покидали его и тогда, когда здоровье серьезно пошатнулось.
Правда, теперь не было уже того натиска мысли, как в 30-е годы, когда зарождавшиеся музыкальные темы и образы теснили друг друга. И если верно утверждение, что внутреннему взору художника его творение всегда представляется значительнее и выше того, что в конечном итоге видят или слышат другие со стороны, то этот разрыв между задуманным и воплощаемым Мясковский особенно сильно ощущал в данный период. Во всяком случае, чувство неудовлетворенности сделанным чаще обычного сквозило в его дневниковых записях, высказываниях и замечаниях. Замыслов по-прежнему было много, но они пока мало удовлетворяли. Наброски к симфонии не нравились («все чепуха»), симфониетта—«плохо идет».
Наконец осенью 1945 года появился лиричней-ший 11-й квартет («Воспоминания»), написанный на темы лермонтовских романсов и незамедлительно исполненный бетховенцами. За ним последовала 2-я симфониетта для струнного оркестра в четырех частях. Правда, два месяца спустя композитор «перефасонил» все это сочинение, решив перестроить его по совершенно иному плану. Две части целиком были заменены новыми, а две другие поменяли места. Так, первая часть начального варианта всего цикла теперь стала его финалом. В симфониетте звучат танцевальные темы (в частности, «гавотик»). Сочинение это несложное, даже в своей полифонической части, но очень мелодично и приятно для слуха.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *