Предчувствие надвигающегося бедствия

22-я симфония состоит из трех частей, легко переходящих одна в другую и исполняемых без перерыва. Первая часть—это лирически взволнованное повествование о мирной жизни, в которую вдруг врывается тема войны.Грозное начало вторгается уже во вступление к первой части в виде суровой мерно восходящей мелодии, которая затем появляется и после экспозиции пластичных, певучих, возвышенных тем сонатного аллегро; возникает при переходе ко второй части симфонии—средний эпизод которой рисует картину вражеского нашествия; и наконец, звучит в коде финала. Таким образом, эта тема—образ войны — пронизывает всю музыкальную ткань симфонии. В первой части— как «предчувствие надвигающегося бедствия», далее—как ощущение «прямой угрозы», а в конце — как «воспоминание о ней». Так разъяснил свой замысел сам Мясковский в одном из писем к Сараджеву.
Вторая часть, по словам композитора, могла бы иметь эпиграф «внимая ужасам войны». Помимо картины вражеского нашествия, решенной не изобразительными средствами, а путем драматического напряжения (подобно тому, как переданы ужас и душевное смятение в 10-й симфонии), она содержит еще образы скорби, печали и гнева. Простая тема в духе русской колыбельной, вплетенная в скорбные звучания музыки, невольно заставляет вспомнить медленную часть последней фортепианной сонаты Шопена, где потрясающее впечатление производит сочетание ритмов похоронного марша в низком регистре с нежным и трогательным колыбельным напевом.
Фанфарные трезвучия валторн знаменуют начало героического финала. Музыка волевая, напряженная, порой в маршеобразном ритме, связанная с идеей борьбы, дает картину зарождения и мужания той несокрушимой силы, которая, сметая препятствия, ведет к победе. Торжественно-величавые звуки доминируют над всем, подавляя пробивающуюся вновь тему войны. Мажорные фанфары на полном звучании оркестра завершают произведение. Для части финала эпиграфом, по мнению Николая Яковлевича, могли бы служить начальные слова одного из лучших романсов Танеева—«И дрогнули враги». Но только для части, ибо в конце есть еще победный гимн.
Партитура симфонии была уже готова 4 ноября 1941 года. Полная благородных человеческих чувств и неистребимой веры в конечное торжество правого дела (несмотря на то, что в ту пору наши войска все еще вынуждены были отступать), 22-я симфония Мясковского явилась первым крупным произведением советского композитора, отразившим тему войны и патриотического подъема. Широко известная 7-я симфония Шостаковича закончена была почти на два месяца позже (27 декабря), исполнена — также позже.
Когда с симфонией уже познакомились многие музыканты и слушатели, Николай Яковлевич написал И. В. Петрову, эвакуированному с оркестром в Башкирию: «Почему-то все считают, что на такую войну надо отзываться пушками и барабанами, между тем как в моем представлении это грандиозное и трагическое общественное явление, и конечно, на меня эта сторона гораздо больше действует, чем возможность изображения каких-то частных подвигов и т. д. Симфонию свою я писал так, как мог писать человек, чувствующий всю глубочайшую трагедию совершающегося и верящий в конечную победу правды своего народа. Вот тема моей симфонии, а не баталии».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *