«Первейший—ибо серьезнейший»

Исполненная 16 ноября 1940 года Государственным симфоническим оркестром СССР под управлением А. В. Гаука 21-я симфония сразу покорила слушателей и затмила 20-ю, сыгранную 28 ноября Большим симфоническим оркестром Всесоюзного радио под управлением Н. С. Голованова.«Первейший композитор России» (так Асафьев назвал Мясковского еще в 1926 году и пояснил: «Первейший—ибо серьезнейший») завоевывал все новые рубежи, и 4-я декада советской музыки в Москве ознаменовалась премьерами двух его новых симфонических произведений.
На подробном разборе 20-й симфонии, к оркестровке которой Николай Яковлевич приступил лишь после того, как инструментовал захватившую его 21-ю и сделал ее четырехручное переложение, вероятно, можно не останавливаться, так как по образному строю, идейному замыслу и драматургии это трехчастное сочинение очень близко к 17-й симфонии. Конечно, это не просто повторение уже достигнутого. Такой требовательный художник, как Мясковский, никогда бы не позволил себе повторяться.
В 20-й, при всей ее общности с другими «светлыми» симфониями 30-х годов, есть, разумеется, новые черты, получившие затем развитие в последующих сочинениях, в частности в вершинной 27-й симфонии. Прежде всего это новая трактовка, новый характер лирических образов, которые приобретают мужественную окраску. В целом же музыка 20-й симфонии светлая, мажорная, даже с некоторым оттенком гимничности в средней части, а еще более в финале. Но при всех своих достоинствах она значительно уступает необычайно лаконичной, сразу же завоевавшей мировое признание следующей, 21-й.
15 марта 1941 года за 21-ю симфонию Мясковскому была присуждена Государственная премия первой степени. К тому времени композитор с честью носил уже звание заслуженного деятеля искусств РСФСР (1927), а в 1940 году ему была присвоена ученая степень доктора искусствоведения, вскоре последовали и другие награды и отличия.
В приветствии Союза советских композиторов, адресованном Мясковскому к его 60-летию, наряду с поздравлением с Государственной премией, в частности, говорилось: «Ваше имя давно уже вошло в историю русской музыки и является славой и гордостью нашей молодой советской музыкальной культуры».
Советские музыканты с полным основанием гордились тем, что в их среде жил и работал «единственный подлинный симфонист» (по словам Асафьева), который мог быть примером не только для своих соотечественников, но и для зарубежных коллег. Ибо когда на Западе в результате идейного кризиса, наступившего после первой мировой войны, увлечения мишурным блеском одной группы мастеров, погружения других в страшный мир болезненно-искаженных образов и общей утратой интереса к большим концепционным обобщениям, жанр симфонии все более и более приходил в упадок, Мясковский упорно совершенствовал и шаг за шагом развивал этот сложнейший жанр, наполняя его новым жизненным содержанием.
Армия деятелей советской культуры росла и крепла год от года. Рядом с мастерами старшего поколения, неуклонно обогащавшими отечественное искусство, мужая, поднималась и молодая поросль. В довоенные годы уже многие молодые композиторы в полный голос заявили о себе. Имя А. И. Хачатуряна, например, стояло в том же первом списке награжденных Государственными премиями, где был назван Мясковский, как автор 21-й симфонии. Новые формы и большой размах приобретало творчество Прокофьева, получившее на родине свежие стимулы. Но среди композиторов того времени мало найдется таких, кто в той или иной мере не испытал бы воздействия сильной творческой личности Н. Я. Мясковского, не воспользовался его богатейшим опытом. Мясковским восхищались, у него учились.
21-я симфония Николая Яковлевича очень быстро получила широчайшее распространение не только на родине, но и во всем мире.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *