Картина ласковой подмосковной природы

Каждая из четырех частей, составляющих симфонию, отличается ярким своеобразием тематического материала и играет определенную самостоятельную роль.
Первая часть в драматургии целого, пожалуй, самая значительная.Ее главная партия, очень напористая, волевая, возникающая в самом начале симфонии как бы в момент взлета, служит тем источником энергии, сила которого определяет дальнейшее развитие музыкальных образов. Такт за тактом, как сжатая пружина, тема эта дает сильнейшие импульсы к стремительному движению, охватывающему всю часть. Ничто не стоит на пути ее развития. Здесь нет столь привычных для Мясковского тем-толчков, подхлестывающих движение, нет достаточно четких переходных и связующих построений.
Вся необходимая динамика заложена в самой главной партии. Она—преобразующее, действенное начало. Противостоит ей спокойная лирическая, очень русская по складу побочная партия. Но в бурной разработке и эта тема преображается, драматизируется под воздействием главной партии, темп ее убыстряется, и в конце разработки она звучит мощно, как торжественный марш.
Напряженная первая часть симфонии сменяется лирически умиротворенной второй частью. Главная тема ее (порученная вначале кларнету) очень поэтична, красива и тепла, но не слишком ярка по колориту, как сама русская природа, очарование которой запечатлено в этой музыке. Все присутствовавшие на премьере музыканты начиная с Прокофьева, которому виделась «улыбка Глинки» сквозь эту лиричнейшую тему, дружно отводят истоки ее к творчеству великого основоположника русской классики, к его светлым, прозрачным оркестровым кантиленам.
В среднем эпизоде пасторального характера дана картина ласковой подмосковной природы. В ней, судя по дневниковой записи композитора, отразились и личные его впечатления от прогулок в лесу, окружавшем Николину гору, где, кстати сказать, с 1931 года Мясковский постоянно проводил каждое лето, располагаясь в специально для него пристроенной к даче Ламма комнате (с отдельным ходом через террасу). Гуляя чаще всего с сестрой Валентиной Яковлевной и Ольгой Павловной Ламм, Николай Яковлевич прислушивался в лесу к перекличкам голосов своих спутниц так же, как к щебетанию птиц. В музыкальную ткань симфонии эти переклички включены в виде характерных попевок, порученных английскому рожку и флейте.
Третья часть симфонии возвращает слушателя к драматическим событиям. Она начинается сосредоточенным, напряженным речитативом медных. Подобно запеву барда или рапсода, этот мощный унисон валторн, тромбонов и тубы призывает вслушаться в дальнейшее повествование. А затем звучит траурный марш, слышна поступь похоронного шествия. И хотя эта часть, как и вся симфония, не имеет определенной программы, известно со слов автора, что в ней отразились чувства скорби, вызванные сообщением о гибели советского самолета-гиганта «Максим Горький», его экипажа и пассажиров.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *