Эстафету приняли советские композиторы

Теперь эстафету приняли советские композиторы, а в области симфонического творчества—прежде всего Мясковский. Следя за прессой, отмечая перемены в жизни и обществе, знакомясь с новыми драматическими постановками и кинофильмами (в эту пору появились такие шедевры, как «Ленин в 1918 году» и «Человек с ружьем»), читая «Педагогическую поэму» А. Макаренко, Мясковский везде отмечал черты нового, а его пытливый ум трансформировал все это в звуковые сочетания. Но он не спешил это заносить на бумагу.Если мы заглянем в дневниковые записи Мясковского, сделанные летом 1935 года, то убедимся, как долго и тщательно в творческой лаборатории композитора шла подготовка к созданию, например, 16-й симфонии:
«15.VI—…Проектировал что-то симфоническое. 29.VII—…Мысли становятся яснее. 31.VII—…Поиски пока бесплодны. 14.VIII—…Искал материал для симфонии. 9.IX—…Поиски материала, кажется, улучшаются».
И только 21 сентября Николай Яковлевич отметил: «Набрасываю экспозицию I части симфонии». Объяснить такое трудное начало в данном случае, уже после опыта создания 15-й, можно лишь тем, что, стремясь еще больше «прояснить» и «облегчить» музыкальный язык своего нового произведения, Мясковский боялся и той чрезмерной простоты, которая граничит с примитивизмом и слабостью музыкальной мысли.
Но трудными были только первые шаги. Дальнейшая работа над симфонией шла быстро. В конце декабря все было готово в клавире. За месяц—с 6 марта по 5 апреля 1936 года—симфония была инструментована.
«16-ю симфонию я тоже не склонен рассматривать как вполне удачное разрешение проблемы ни со стороны формы, ни со стороны языка, хотя тенденция ее содержания еще ближе к современности, чем в других моих сочинениях»,— писал взыскательный мастер.
А между тем эта симфония Мясковского—одна из ярчайших страниц в истории советского симфонизма, обогащенного позже и такими вершинными его созданиями, как 21-я и 27-я симфонии.
Прокофьев, присутствововший в Большом зале консерватории на открытии концертного сезона Московской филармонии 24 октября 1936 года, когда 16-я симфония впервые прозвучала под управлением венгерского дирижера Эугена Сенкара, писал в рецензии, помещенной в газете «Советское искусство»: «По красоте материала, мастерству изложения и общей гармоничности настроения—это настоящее большое искусство, без поисков внешних эффектов и без перемигивания с публикой». Именно «без перемигивания», чего так боялся Николай Яковлевич.
16-я симфония, подобно 15-й, в целом оптимистична, светла, но по замыслу значительно масштабнее преды душей. В ней композитор стремился показать окружавшую его жизнь в самых различных ракурсах. Здесь и героический пафос, и прекрасные лирические образы, моменты скорби, радость, широкое, устремленное вперед движение и ощущение массовости. Герой симфонии не избранная личность, как, например, в 8-й, где в центре образ Степана Разина, а народ с его помыслами, дерзаниями, чувствами. По монументальности замысла и многогранности образов 16-я симфония ближе всего к 6-й.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *