Четырехручное переложение 3-й симфонии М. О. Штейнберга

В октябре 1928 года, он, например, писал Мясковскому: «Ваши настоятельные директивы делать из „Огненного ангела» не сюиту, а третью симфонию, оказались очень вескими: я так и поступил— и чрезвычайно доволен этим».Испрашивая у Николая Яковлевича разрешение посвятить ему симфонию, Прокофьев признавался, что, если бы не «столь решительное выступление» Николая Яковлевича, симфонии этой вообще «может быть, и не существовало бы».
В одном из ранних писем к Держановскому Мясковский так охарактеризовал свои отношения с Прокофьевым: «Он мне показывает все свои сочинения и изредка милостиво соглашается с замечаниями; я ему показываю свое, лишь если он настоятельно просит; всегда с самой большой охотой буду делать для него все возможное, но для себя сам от него ничего не требую, не прошу и даже просить не хочу, вообще между нами связь: его музыка и, быть может, личная симпатия».
С годами личная симпатия переросла в дружбу. Николай Яковлевич не уставал восхищаться одаренностью Прокофьева и всячески способствовал популяризации его творчества, продолжал делать переложения его произведений, корректировал их, пристально следил за развитием его композиторского таланта, но в нужный момент крепкой рукой удерживал «у берега». Прокофьев это понимал, в чем убеждают многие его письма к Николаю Яковлевичу.
Со своей стороны Сергей Сергеевич, используя обширные знакомства в музыкальном мире Запада, старался способствовать продвижению сочинений Николая Яковлевича, но, пожалуй, более всего и настойчивее он хлопотал о приезде Мясковского в Париж. Начиная задыхаться в «духовном климате» чужбины, тоскуя порой по настоящей русской зиме, русской речи и серьезно подумывая о возвращении на родину, Прокофьев испытывал настоятельную потребность видеть Мясковского и говорить с ним.
Получив от Николая Яковлевича второе письмо, в котором тот еще раз сообщал, что приехать не сможет (из-за болезни родственников, собственного плохого самочувствия), Прокофьев продолжал настойчиво уговаривать его. И, не оставляя надежды на приезд друга, делал все возможное, чтобы облегчить ему связанные с этим процедуры. Он отправился в Полпредство, долго говорил о той пользе, какую принесет появление Мясковского во Франции, о необходимости контактов с западными музыкантами и дирижерами, которые ждут авторитетного суждения о состоянии музыкальных дел в Советском Союзе, и заручился там обещанием полного содействия.
«Я надеюсь, что бумага от Полпредства устроит паспортную сторону Вашей поездки»,— писал он Мясковскому.
Но Николай Яковлевич благодарил Сергея Сергеевича за все, выдвигал новые несерьезные объяснения, очень трогательно извинялся и просил на него не сердиться, и невзирая на слова Прокофьева— «Я буду в диком бешенстве, если Вы, несмотря ни на что, не приедете»,— в Париж к нему так и не поехал.
Почти все лето Мясковский провел в Москве. Закончив оркестровать Серенаду и Симфониетту, он сделал четырехручное переложение 3-й симфонии М. О. Штейнберга, а затем принялся за переложение своей 1-й симфонии.

Для ногтей женский педикюр парикмахерская, салон красоты парикмахерская и сходненская

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *