9-я симфония — большое четырехчастное музыкальное полотно

Так, чередуя работу, Николай Яковлевич сочинял сразу две очень разные по характеру симфонии, которые были готовы к концу 1927 года. 10-я впервые была исполнена в Москве 2 и 7 апреля следующего года Персимфансом (так сокращенно назывался созданный в Москве и просуществовавший с 1922 по 1932 год Первый симфонический ансамбль Моссовета, выступавший без дирижера). 9-я симфония прозвучала 29 апреля под управлением Сараджева.9-я симфония — большое четырехчастное музыкальное полотно, но во многом напоминает 7-ю. Музыка ее полна задушевного лиризма, мечтательной созерцательности. Задуманная подобно 7-й как «симфоническое интермеццо», она не содержит эпизодов борьбы, напряжения. Это снова дорогие сердцу Мясковского картины русской природы, необъятная ширь и красота пейзажа, порождающие глубокие, порой несколько меланхолические раздумья. Может быть, не случайно именно в это время Мясковский просил Прокофьева прислать ему (по списку, к сожалению, не сохранившемуся) некоторые сочинения Дебюсси, у которого он высоко ценил умение передать «сладостное дыхание природы».
Тематический материал 9-й симфонии незатейлив и по складу очень близок к русской песенности. Главная тема третьей, медленной части, например,— одна из самых прелестных, проникнутых лирической грустью задушевных мелодий Мясковского. Цепкие мелодические связи, пронизывающие произведение, крепко соединяют все части. А оркестровая ткань, несмотря на широкое применение полифонических приемов, прозрачна, легка. Как отмечал сам композитор, оставшийся довольным своими «достижениями», это первое его сочинение, которое было написано «практично и легко для оркестра».
10-я симфония—небольшая одночастная, но, как заметил автор, «полная оглушительного рева 4 труб, 8 валторн и т. п.». Стараясь объяснить Прокофьеву характер этой симфонии, Мясковский писал, что он «очень массивный, монолитный, если так можно выразиться,— чугунный».
По высказываниям Мясковского, его записям в дневнике и письмам известно, что образы симфонии навеяны поэмой Пушкина «Медный всадник» и иллюстрациями к ней А. Бенуа, хотя ни к первому исполнению, ни к партитуре (изданной Госиздатом совместно с „Universal Edition» в 1930 году) программа не была предпослана.
«…Я нарочно не упоминал о „Медном всаднике», чтобы наши умные критики вместо „душевного смятения»не стали искать одного лишь наводнения, что было бы нетрудно найти при том обилии нот, какое имеется в этой симфонии. У меня же перед глазами был главным образом рисунок А. Бенуа (помните, быть может?—бегущий Евгений, а за ним скачущий всадник), и всякие лирики и смятенные вопли». В этих немногих словах, адресованных Прокофьеву в Париж, Николай Яковлевич весьма четко обрисовал характер образов 10-й симфонии, а заодно высказал и свое отношение к когорте критиков того времени, среди которых одни—в силу недостаточной подготовленности, другие — из-за «принципиальной предвзятости» нередко искажали идеи произведений.

купить подставки, купить подставки под напольную акустику. | Останавливается диск в cd проигрывателе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *