Мысль о дирижировании

Спустя два года, развивая эту мысль, в надежде все же сломить нерешительность своего друга, Прокофьев писал о том, как хорошо было бы теперь появиться перед слушателями Западной Европы или Америки в качестве исполнителя своих сочинений.Публика в таких случаях особенно щедра бывает на аплодисменты — Прокофьев это знал по личному опыту. Кроме того, добавлял он, можно было бы «в качестве нового любимца Нью-Йорка претворить Вашу славу в чековую книжку».
Но Николай Яковлевич, всегда требовательный к себе, ищущий, склонный недооценивать и преуменьшать свои достижения, совсем не тянулся к лаврам, а деньги интересовали его только в меру очень скромных жизненных запросов. Мысль о дирижировании возникла как результат некоторых мало удовлетворивших его исполнений. Он радовался, когда его сочинения привлекали внимание и выносились к свету эстрады, но сам предпочитал оставаться в тени, даже избегая появляться на вызовы публики, хотя и предостерегал других, что это может быть расценено как проявление неуважения к слушателям.
Вероятно, эта удивительная скромность и желание оставаться в тени заставляли Николая Яковлевича отказываться и от зарубежных поездок. Лишь единственный раз Мясковский ненадолго оставил родину. Это было в ноябре все того же 1926 года. Вместе с Б. Л. Яворским он представлял тогда советскую музыкальную общественность на торжествах в Варшаве, связанных с открытием долгожданного там памятника Ф. Шопену. Из Варшавы Мясковский отправился в Вену для встречи с директором „Universal Edition» А. И Дзимитровским, о которой тот давно и настоятельно просил.
Николай Яковлевич подписал предложенный Дзимитровским контракт на издание всех его камерных сочинений (которые будут написаны до 1 декабря 1930 года), но как ни уговаривали его отклонил приглашение приехать в Вену надолго. «…„Жить» там я бы не хотел: люди все какие-то деловые и, очевидно, занятые только своими делами…»—написал он Асафьеву по возвращении.
Проведя за рубежом только две с половиной недели, Мясковский остро почувствовал как его тянет в родные края и стал торопиться домой, к работе, ученикам. Музыкальная «неведомая зверушка» («не то симфония, не то сюита»), зародившаяся в летние месяцы, когда Николай Яковлевич жил в деревне Тучково, все настойчивее будоражила его мысль. Хотелось приняться за ее завершение. Кроме того, в голове складывался план трех оркестровых пьес для разного состава, рождались темы новой одночастной симфонии.
Вернувшись из поездки в Москву, Мясковский энергично взялся за работу. Быстро убедившись, что «неведомая зверушка» легко выливается в 9-ю симфонию, он, закончив эскизы, не стал, однако, ее инструментовать, а начал делать наброски новой, 10-й симфонии. И лишь тогда, когда все было зафиксировано на нотной бумаге, приступил к оркестровке 9-й. А завершив к середине лета облачение в красочный, но не очень замысловатый оркестровый наряд 9-й симфонии, Мясковский принялся инструментовать 10-ю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *