Блистательное темпераментное искусство

24 января 1926 года в чешской столице в первом симфоническом концерте современной русской музыки были исполнены 6-я и 7-я симфонии Мясковского. На долю композитора и дирижера, чье блистательное темпераментное искусство пражане оценили по заслугам, выпал исключительный успех. После 7-й симфонии, исполнявшейся впервые за рубежом, Сараджева вызывали семь раз, а 6-я произвела такое впечатление, что публика совсем не хотела отпускать дирижера с эстрады.Перед началом концерта, проходившего в зале консерватории, к собравшимся обратился профессор Зденек Неедлы (впоследствии президент Чехословацкой Академии наук и крупнейший государственный деятель). «Мясковский… — говорил он,— это лирик, богато реагирующий на все живое. Революция ему близка. Как Бетховен вышел из французской революции, так из русской вышел Мясковский!» В статье, напечатанной в газете «Руде право», Неедлы писал: «Наконец пришла к нам подлинная музыка сегодняшнего русского дня. Музыка, выросшая из русской революции. В Мясковском увлекает чрезвычайная серьезность, отсутствие жонглерства и цирковых номеров… Это музыка морально чистая и художественная — противовес гнилой музыке Запада. 6-я симфония Мясковского — его лучшее произведение».
Второй концерт симфонической современной русской музыки включал произведения А. Гедике, Д. Мелких и Л. Книппера.
Сараджеву выпала честь представить современную русскую музыку и в Вене. В концерте 1 марта 1926 года он снова дирижировал 6-й симфонией Мясковского. Доктор Пауль Писк сообщал из Вены, что московского дирижера «принимали очень горячо» и что произведение «встретило полное признание».
С не меньшим успехом вскоре после 6-й симфонии в концерте камерной музыки в Вене была исполнена часть вокальной сюиты Мясковского «Мадригал». В Берлине Фейнберг играл его фортепианные сочинения. На страницах зарубежных музыкальных газет и журналов того времени все чаще появлялось имя Мясковского.
Прокофьев заботливо собирал высказывания зарубежных критиков о творчестве своего друга. Вырезки из прессы, программы концертов он присылал Николаю Яковлевичу, не упуская случая отметить и некоторую свою причастность к исполнению его произведений. Так, после страсбургского концерта, в котором, как уже говорилось, кроме своих сочинений Прокофьев исполнял еще «Причуды», Сергей Сергеевич сообщал, что концерту предшествовала лекция о современной русской музыке («в значительной доле о Вас»), а в скобках добавлял: «Материал для лекции поставлял я, поэтому можете быть спокойны». Прокофьев сокрушался, что Николай Яковлевич, начавший было еще в 1924 году брать уроки дирижирования у Сараджева, не довел до конца свои «дирижерские замыслы». «Ведь, в сущности, страшен только первый шаг. И Рахманинов, и Стравинский при своих дирижерских дебютах сели в глубочайшие калоши, что, однако, не помешало им сделаться отличными исполнителями своих вещей»,— разъяснял он тогда Николаю Яковлевичу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *